Сегодня на повестке дня украинской дипломатии хватает непростых сюжетов, но даже самые сложные темы можно и нужно доступно объяснять. Это касается и проблематики Совета Европы и его Парламентской ассамблеи, в которую вполне могут вернуться российские депутаты.

Давайте разберемся, за что мы сейчас на самом деле боремся в СЕ, почему требуем от наших европейских партнеров солидарной и честной позиции, а также почему мы с ними немного по-разному видим ситуацию.

И я готов объяснить, как будет действовать Украина, если возвращение россиян без санкций против них станет реальностью.

В 2014 году мало кто верил, что мы, при поддержке друзей и партнеров, превратим до боли знакомую европейскую «глубокую обеспокоенность» в реальные санкционные шаги. Но Украине удалось сделать это весной 2014-го, а затем повторно — в 2015-м (санкции в ПАСЕ действуют не дольше чем до конца года), да еще и несколько раз отбить атаки на них совместными усилиями дипломатов и парламентской делегации.

Без всякой патетики, но я считал и буду считать, что это был беспрецедентный результат. В подтверждение приведу пример: в 2008-м, после нападения РФ на Грузию, когда российские танки стояли под Тбилиси, ПАСЕ не смогла применить никаких санкций против российской делегации!

Итак, после двух лет санкций, с 2016 года россияне вообще не приезжают в ПАСЕ, поскольку понимают, что снова попадут под удар санкционного молота. И это произошло не само собой: все эти годы мы успешно вели кулуарную дипломатию, строили альянсы, прибегали к публичным шагам. Что мы только не делали.

Но на дворе 2019-й.

И в конце июня перед российскими депутатами хотят расстелить красную дорожку и пригласить их в ПАСЕ без выполнения каких-либо условий, выдвинутых Ассамблеей за пять лет агрессии против Украины.

Это будет как амнистия для преступника, который не просто не раскаялся, а наоборот — открыто говорит, что продолжит совершать еще худшие преступления. Если это произойдет, Совет Европы рискует стать слабее и потерять доверие не только в Украине. И Европа в целом — к сожалению, тоже. Важно объяснить: на самом деле двери ПАСЕ никогда не закрывались перед Россией. Даже тогда, когда действовали санкции, россияне имели право быть в ассамблее, выступать, доносить свою позицию. При этом в Москве выбрали самоизоляцию (нет делегации — не на кого налагать санкции). А в дополнение Россия прибегла к агрессивной форме защиты — финансовому шантажу и перестала платить членские взносы. И, похоже, что эта тактика частично сработала.

Неделю назад регламентный комитет ПАСЕ одобрил проект резолюции, который рассмотрят 24 июня, в первый же день летней сессии. В этом документе СЕ с хлебом-солью в низком поклоне приглашает Россию вернуться. Так же, как ПАСЕ уже поступила однажды — позволив России стать членом Совета Европы в 1996 году, посреди Чеченской войны, на фоне ужасных преступлений, которые совершали российские войска.

Это будет очевидный прогиб.

Такая себе замена европейской колеи на российскую, лишь бы только российский паровоз смог на всех парах ворваться в Страсбург. Игнорируя риск того, что по пути он может разнести весь вокзал.

Это — упадок Совета Европы. Мне грустно наблюдать за этим падением уважаемой организации. Она олицетворяла большую Европу, которая не ограничивается пределами ЕС. Но похоже, ценности и принципы, которые так красиво СЕ защищала и призывала защищать нас, теряют свой смысл, когда надо защитить Россию от ответственности за преступления, которые она же совершила. И будет странно впоследствии говорить о каком-то авторитете организации, которая сама разрушит собственные принципы.

Стоя над пропастью (где он оказался из-за желания помочь России и получить свои деньги), Совет Европы все еще имеет возможность сделать шаг назад.

Спасти и лицо, и собственную репутацию.

Это, в меньшей степени, будет возможным даже в случае возвращения россиян.

Даже приняв резолюцию о собственной капитуляции перед РФ в ее нынешнем виде, ПАСЕ все равно будет иметь возможность применить к российским депутатам некоторые ограничительные меры. Это, в частности, лишение таких прав: вносить проекты резолюций и рекомендаций, вносить письменные декларации, быть докладчиком, инициировать срочные и текущие дебаты и т.д., представлять Ассамблею в других органах СЕ и на других международных мероприятиях.

И если Совет Европы хотя бы немного заботится о репутации, то по максимуму использует тот санкционный инструментарий, которым будет располагать.

Одним словом, даже при печальном для нас развитии событий, санкции в отношении России в Ассамблее могут быть восстановлены.

Что же будет делать Украина в случае возвращения россиян в ПАСЕ?

Могу рассказать, что планирует МИД.

Если Россия получит желанную индульгенцию, не сделав никаких уступок, то наши подходы к участию в Совете Европы станут более прагматичными. Мы не будем делать формальных вежливых жестов в сторону института, дискредитировавшего себя. Украина будет работать над преодолением существующих вызовов — но не будет поддерживать шаги, которые не имеют ничего общего с защитой прав человека, а лишь служат прикрытием политических интересов.

А пока, судя по общению с европейскими политиками, бросается в глаза разница в аргументации европейских парламентариев и топ-дипломатов, которой они подкрепляют резонность возвращения России.

У парламентариев преобладает стремление прийти к новому статус-кво с РФ, не списав все грехи, но немного прикрыв глаза. Поэтому призываю всех украинских депутатов (не только членов ПАСЕ!) активно подключиться к усилиям МИД и членов нашей делегации в ассамблее и общаться со своими коллегами. Необходимо убеждать их, что именно наша позиция верна.

Понимаю, что у всех в голове выборы, но здесь речь идет о национальных интересах Украины. Они, по утверждению всех политических сил — прежде всего. Есть повод это доказать.

А вот в дискуссиях с моими коллегами-министрами часто слышу один примечательный аспект: многие российские правозащитники и представители общественных организаций бьют тревогу, что в случае исключения РФ из Совета Европы российское гражданское общество рискует остаться абсолютно беззащитным лицом к лицу с репрессивной государственной машиной, без последней инстанции в лице ЕСПЧ. Они исходят из того, что потеря этого рычага воздействия на РФ — это однозначно плохо для всех, в том числе для самой Украины.

И эта логика прослеживается даже у наших лучших друзей.

Это, безусловно, существенный элемент.

Мы тоже озабочены тем, чтобы гражданское общество в РФ развивалось и укреплялось. Однако не питаем иллюзий относительно того, кто на самом деле устанавливает правила игры, на которые в российских реалиях, может, и вынужденно, но соглашается добрая половина общественных активистов. И мы прекрасно помним о существовании в России запрета на выполнение решений Европейского суда по правам человека, которые противоречат Конституции РФ — что само по себе является беспрецедентным нарушением для государства-члена Совета Европы.

Вот только нет секрета, что не от всех этот аргумент звучит искренне. И особенно отвратительно наблюдать, как некоторые европейские партнеры прикрывают заботой о российском гражданском обществе свои попытки выручить российскую власть.

В любом случае, жизнь будет продолжаться и после июньской сессии ПАСЕ.

В конце концов, для Украины вероятное возвращение российской делегации в ассамблее почти на российских условиях не станет концом света.

Но будет означать потенциальный конец доверия к Совету Европы.

А еще — станет символическим сигналом того, что вопреки здравому смыслу Европа настроена и в дальнейшем подгонять отношения с РФ к какой-то новой причудливой нормальности.

Успешная отработка этого российского трюка в Совете Европы откроет возможности для его апробации на других международных площадках, например Минской. И именно это я имел в виду, когда говорил, что наши международные партнеры, в случае возвращения РФ в ПАСЕ, будут нести долю ответственности за деградацию «Минска».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.