Украина была далеко не главным предметом обсуждения на саммите «Большой семерки». Конечно, украинский вопрос поднимался, но тут, скорее, был обмен мнениями насчет возможного сотрудничества с Украиной и возможной сменой украинской риторики ввиду смены власти. Ведь от нас, начиная с 2016 года, неформально ждут конкретики в одном простом вопросе: «Ребята, что делать с Донбассом? Предложите план действий, сколько он будет стоить и куда вкладывать деньги?».

Украина на этот вопрос не ответила до сих пор, а конкретики от нас ждут последних четыре года. И раз Зеленский ранее оговорился насчет того, что такой план есть, то обмен мнениями между участниками переговоров, возможно, состоял как раз в том, верить ли убеждению о наличии такого плана.

Кроме того, России удалось разделить вопросы Крыма и Донбасса в два разных процесса, а потому Украине теперь необходимо настаивать на объединении этих вопросов. И позиция в этом вопросе также меняет формат, мотивацию и тактику поведения всех участников. Потому что, если мы говорим только о заявлениях (например, что Россия — агрессор), то это просто пафос. Вопрос в том, есть ли у тебя план и как предметно он выглядит.

Более того, план действий Украины по Донбассу будет напрямую зависеть от формата сотрудничества с нашей страной. Отказ от такой встречи будет бить по репутации всех ее участников. Ведь, если нам говорить только о санкциях против России и не выдвигать никаких предложений по урегулированию, то никто объединяться с нами против РФ не станет. И этому есть замечательная иллюстрация — соглашение о разрешении политического кризиса в Молдавии, которое идет параллельно с «урегулированием» конфликта в Приднестровье.

Потому логично, что встреча в нормандском формате должна состояться хотя бы уже потому, что в Украине сменилась власть. Отмечу, что сейчас в этой встрече заинтересованы как минимум два участника переговоров — Зеленский и Путин. О своей поддержке по завершении саммита G7 заявил и президент Франции Эммануэль Макрон.

Уже сейчас понятно, что пока разговор в нормандском формате может состояться только при участии четверых участников, без привлечения США и Великобритании, которых предлагал подключить Зеленский. Причина этого проста — само предложение еще не обсуждали в рамках того же нормандского формата. Нет встречи, соответственно, нет и расширения формата. Но одного обсуждения мало — надо, чтобы согласился еще кто-то, кроме Украины. И как раз с этим возникают проблемы, так как для большинства прежних участников такой формат обсуждения возможен, но нежелателен.

Нежелателен из-за противоречий, которые существуют между странами-участниками. Играя на противоречиях, Россия, которая придерживается своего плана по урегулированию ситуации на Донбассе, будет пытаться добиться уступок от Украины и в том числе, повторной фиксации своего подхода. Также Россия попытается акцентировать внимание на прогрессе — обмене заложниками, который может состояться накануне саммита. Не исключено, что в очередной раз РФ постарается настоять на очередных прямых переговорах с боевиками.

Но, независимо от риторики России, в случае пассивной украинской позиции, теоретически, могут поднять вопрос и о прямых переговорах Путина и Зеленского. Ведь для Европы важно — в некотором роде заморозить или урегулировать «кризис в Украине».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.