Мишустин — неплохой управленец, и его хорошо воспринимают крупные бизнесмены, но едва ли он станет человеком, готовым сменить Путина, поскольку у него нет ни геополитической, ни военной подготовки и опыта.

Новый год начался ненастоящей зимой и настоящими мировыми пожарами… особенно в политике. США ликвидировали национального героя генерала Сулеймани, Тегеран ответил ракетной атакой и крушением гражданского самолета. Турция и Россия всерьез взялись за Ливию, договорились по Сирии и открыли «Турецкий поток». НАТО все больше прижимает Россию, а Болгария оказалась между Сциллой и Харибдой. Какие риски есть у Болгарии в этом динамичном мире?

Труд: Стали ли сюрпризом предложенные Путиным изменения и последующая отставка российского правительства, и каковы, по Вашему мнению, действительные причины этой перетасовки?

Эмиль Спахийский: Действительно, был элемент неожиданности, но у принятых мер есть своя логика. На первый взгляд, ясно, что эти события не вызваны давлением внешних противоречий: они хорошо обдуманы и стратегически выверены. Жаль, что пока Путин акцентировал внимание на насущных проблемах — экономических, социальных, демографических, западные СМИ в своих комментариях зацепились только за «будущее Путина». Два направления, которые вырисовываются в выступлении президента — решение назревших проблем и будущее управление страной — с одной стороны, удовлетворяют требования оппозиции, а с другой — делают дальнейшие действия предсказуемыми. Передача полномочий от президента парламенту действительно может быть истолкована как подстраховка. Возможно, Путин в будущем будет премьер-министром, но опрометчиво и неверно утверждать, что Россия могла бы стать парламентской республикой. У выбранного премьер-министра Михаила Мишустина есть необходимые для изменений качества управленца, его хорошо принимает крупный бизнес, однако едва ли он человек, которого подготовят на смену Путину, поскольку у него нет ни геополитической, ни военной подготовки и опыта. Эти изменения не отразятся на внешнеполитических приоритетах России.

— В представленном на этой неделе ежегодном анализе Болгарской дипломатической организации «Международная политика и болгарская дипломатия», где Вы являетесь одним из соавторов, идет речь об угрозах безопасности. НАТО на своем последнем саммите выдвинули на первый план обсуждение России и терроризма. Каковы основные угрозы на сегодняшний день?

— На политическом уровне приравнивание политики такой страны, как Россия, к терроризму — это уже переход за грань, превращающий недипломатичность в провокацию. Пока на уровне западноевропейских разведывательных служб говорят о том, что в 2020 году основные риски исходят от кибератак, правового терроризма и исламизма. По сути, в геополитическом плане и в долгосрочной перспективе есть три крупных угрозы стратегической безопасности в мире. Это очевидный распад международной правовой системы, отзыв международных договоров, обеспечивающих до известной степени предсказуемость и взаимный контроль, таких как, например, Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, кроме того, неясно, будут ли Россия и США продлевать договор о мерах сокращения арсеналов стратегических ядерных вооружений. Вторая группа угроз состоит в том, что в процессе трансформации мирового порядка, перехода к многополюсной системе и изменениям, связанными с балансом и зависимостями в мире, отдельные государства пересекают все возможные красные линии и расширяют гибридные формы вмешательства, используют торговые войны для навязывания собственной воли, не считаясь с интересами других, а порой даже угрожая ликвидацией ведущих военных по схеме убийства иранского генерала Сулеймани. Третья угроза исходит от разработки оружия на новой технологической базе, которое остается за пределами международного контроля (искусственный интеллект) и может быстро изменить превосходство стратегических военных возможностей того или иного государства.

— Что бы это означало для нашего региона и для Болгарии?

— Для Болгарии вполне типично, что основная угроза будущего нашей страны исходит не столько извне, сколько от нас самих, несмотря на возможность использовать то, что дает членство в ЕС и НАТО: демографическая катастрофа, утечка специалистов, первое место по коррупции в Европе, организованная преступность, растущий раскол общества, который его убивает, и т.д. Другая особенность — непонимание, что не только с помощью военных сил, но и другими формами влияния и воздействия, которые используют слабости управления и общественных отношений, достигается ослабление национального государства, происходит потеря суверенитета, изменение национальной идентичности и реализуются долгосрочные цели в ущерб болгарским национальным интересам.

— В настоящий момент прямая военная агрессия против суверенитета и территориальной целостности Республики Болгарии маловероятна, так как мы являемся частью НАТО и ЕС. Это так?

— Для всего региона и для Болгарии в частности особенно важно не превратиться во «фронтовую линию», по словам бывшего помощника госсекретаря США Виктории Нуланд, и избежать крайней военизации Черноморского региона, вот почему необходимо соблюдать баланс между защитой и так называемой «сдерживающей» силой нашей страны как части НАТО. Потому что понятие, которое Брюссель называет «сдерживающей» ролью — если оно непропорционально, оно не создает доверие, а подрывает его.

— Какие тенденции есть в болгарском окружении?

— К сожалению, по прогнозам большинства иностранных экспертов, Черноморский регион останется «в высокой степени конфликтным» и в следующем десятилетии. Стратегия США по противодействию России в Черном море от октября 2019 года требует — цитата из документов союзников и партнеров, среди которых Румыния и Болгария — «новых обязательств». Нет никаких сомнений, что для нас они будут конкретизированы в рамках Стратегического диалога между Болгарией и США, начавшегося 8 января 2020 года. Но генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг на совместной пресс-конференции с премьер-министром Румынии Людовиком Орбаном 9 января 2020 года в очередной раз подтвердил, что «Черное море имеет стратегическое значение для НАТО. Альянс намерен продолжать укреплять свое присутствие в этом регионе». Однако большое скопление вооруженных сил и военной техники резко увеличивает риск случайных и невольных инцидентов, столкновений или резких обострений напряжения, которые могут накалить обстановку в регионе. Но с военно-оперативной точки зрения вряд ли в этом закрытом море может быть развернута морская операция крупных международных формирований. Каждый квадратный метр находится под контролем ВМФ России и Турции. Доступ к судам США и НАТО через Босфор может быть облегчен, если Турция построит искусственный канал к северу от Стамбула с параметрами, подходящими для больших судов, поскольку Конвенция Монтрё относится только к естественным проливам.

— Как можно повлиять на эту тенденцию?

Командный крейсер USS Mount Whitney
— Постепенное решение кризисов Черноморского региона содействовало бы нормализации отношений России и Запада и положило бы начало выстраиванию новой архитектуры безопасности. А это могло бы стать возможным, если бы были экономическая помощь и совместные действия на дипломатическом уровне, если бы уменьшилась геополитическая конкуренция, регион был бы демилитаризирован, а экономические санкции сняты. Потому что вырисовывающееся разрастание ненависти на фоне украинского конфликта означало бы сохранение военного присутствия в регионе. Поэтому необходимы перемены и в подходе, и в видении партнеров. Не может поиск врага любой ценой в стратегии Альянса и в болгарской национальной стратегии быть созвучен современному этапу развития человеческой цивилизации.

— Нам важнее всего Балканы. Почему ЕС довольно пассивен в отношении этого региона?

— Да, на западных Балканах ЕС создал вакуум, который заполняется военной силой США и ползущими со стороны Турции исламизацией и экономическим влиянием. У ЕС нет времени тратить время на ускорение вступления стран-кандидатов. Новая еврокомиссия могла бы пересмотреть текущую политику в отношении Балкан.

— Какие угрозы безопасности несет в себе растущее напряжение в Восточном Средиземноморье?

— Как в споре о газовом месторождении на Кипре, так и с размежеванием морского пространства с Ливией и вмешательство в дела этой страны, роль Турции дестабилизирующая. С помощью сирийских боевиков исламских организаций создается плацдарм для вторжения в Северную Африку, а Мисрат, вероятно, станет следующей военной базой Турции после катарской и сомалийской. Также стоит помнить предупреждение бывшего советника президента США — Майкла Рубина, и французской разведки о роли военизированного формирования Эрдогана САДАТ, подготовившей более трех тысяч иностранных джихадистов, действующих в Сирии и Ливии, а сегодня превратившихся в новую «Хезболлу» с обязательствами в ряде стран и с представителями даже в Европе. С другой стороны, серьезное недоверие к Турции как к партнеру НАТО вынудило США принять меры, которые привели к большей милитаризации региона. С действующим договором о военном сотрудничестве с Грецией страна, по сути, превращается во фронтовое государство и берет на себя сдерживающую роль, как Польша и Израиль. Расширяются и модернизируются 4 базы — Крит, Лариса, Стефановикио и Александруполис. В Ларисе уже расположены американские дроны MQ-9 Reaper и многоцелевые истребители F-22 Raptor. Александруполис — узловая точка газопровода между Грецией и Болгарией и Трансадриатическим газопроводом. Оттуда США могут перекинуть силы на Балканы за считанные часы и с легкостью остановить, например, торговлю России с остальным миром через Черное море. Болгарии отводится роль транзитного коридора и логистического центра для проходящих союзнических сил от греческих портов в сторону северо-востока. Среди намерений и планов США использование армейского полигона Криволак в Северной Македонии для расположения не только разведывательных, но и боевых беспилотников со способностями ракет средней и меньшей дальности, а также использование болгарского воздушного пространства, чтобы охватить также Черное море и Восточное Средиземноморье.

— Вы вспомнили «Хезболлу». США напомнили нам, что она стояла за взрывом в бургсаском аэропорту «Сарафово» и что она готовила взрывы в нескольких странах.

— Это манипуляция. С 2012 года и до сегодняшнего момента нет доказательств, которые подтверждали бы, что за взрывом в «Сарафово» стоит «Хезболла». А Израиль указал на «Хезболлу» всего через полтора часа после этого, до того, как наши органы начали расследование. У нас были изъяты все доказательства. Еще тогда мы обратили внимание, что это не ее почерк. Обычно террористами-смертниками становятся сунниты, а не шииты. Почти годом ранее наш Центр стратегических исследований безопасности предупреждал о возможном теракте в Бургасе или Варне, генерал Кирчо Киров получал данные и о других предупреждениях, и ни одно из них не было связано с «Хезболлой». США заставил Европу включить «Хезболлу» в список террористических организаций и она сделала это. Но и сейчас европейцы различают «Хезболлу» и ее военное крыло одной региональной организации. Исключительно вредно внушать такие угрозы сегодня в адрес Болгарии. Также сказал и премьер-министр Борисов.

— Что должна предпринять Болгария в такой усложняющейся обстановке?

— На международной арене Болгария должна обрести в себе уверенность для равноправных стратегических дебатов со своими союзниками в НАТО и ЕС. Безопасность Балкан не может прийти извне, а, следовательно, должна быть гарантирована, прежде всего, изнутри. Чтобы не допустить ее превращения во фронтовую линию или периферийный буфер, странам необходимо формировать общую политику безопасности, тесно связанную с европейской политикой безопасности и обороны. В зависимости от развития сферы безопасности, может быть выдвинута инициатива о создании Зоны, запрещающей размещение ядерного оружия, ракет средней и меньшей дальности, а также беспилотников дальностью более 500 км. Балканские государства-члены ЕС должны значительно активнее вмешиваться в определение политики ЕС в отношении факторов, влияющих на безопасность таких регионов, как Турция, США, Саудовская Аравия, на нелегальную миграцию, распространяющуюся исламизацию, терроризм и т.д. Болгария могла бы стать инициатором создания специального фонда, из которого финансово слабые страны могли бы получать средства для создания и поддержания новых военных способностей. Во внутреннем плане необходима новая концепция национальной безопасности. Академическое сообщество и Болгарская дипломатическая организация вот уже годы настаивают на принятии внешнеполитической стратегии Болгарии. Отсутствие видения дальше горизонта мандата органов власти создает препятствие. Нашим элитам еще предстоит научиться сложному сочетанию политики, дипломатии, экономики и военного дела, а также понять на практике необходимость преемственности правительства в политике безопасности и обороны.

Симеон Николов — директор Центра стратегических исследований безопасности, обороны и международных отношений. Бывший заместитель министра обороны, главный эксперт в администрации президента, дипломат с многолетним стажем, основатель и главный редактор издания анализов в области безопасности и международных отношений.

 

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.