Перед ЕС стоит сложная задача в отношениях с Россией. Нужно, с одной стороны, противодействовать атакам Москвы, с другой — защищать свои интересы, и при этом сохранить связь с российским обществом. Добиться этого будет вдвойне сложно, потому что Москва, похоже, считает, что терять уже нечего. Хотя, на самом деле, на карту поставлено очень многое

Февральский визит в Москву верховного представителя ЕС по внешней политике Жозепа Борреля давал возможность начать 2021 год в отношениях России и ЕС с позитивной ноты. Верховный представитель был готов предложить российскому руководству диалог и смягчение риторики, хотя его и критиковали в ЕС за такой подход.

Однако Москва не стала пользоваться этой возможностью. С Боррелем обошлись жестко, если не сказать унизительно. В результате отношения России и ЕС, не успев оправиться от потрясений 2020 года, погружаются в новый кризис.

Ускорение эрозии

В России многие восприняли пандемию как очередное подтверждение того, что наднациональные образования вроде ЕС бесполезны. С прошлого года российские власти и подконтрольные им СМИ повторяют, что авторитарные державы вроде Китая и России справляются с вирусом эффективнее стран Запада. А западные демократии и прежде всего США, наоборот, показали свою несостоятельность: пандемия выявила слабости их политических систем и расколола общество. Институты ЕС оказались бессильны перед коронавирусом и не смогли помешать некоторым странам союза поставить свои интересы выше наднациональных.

Действительно, пандемия освещалась в европейских СМИ намного более детально, что логично для демократий с прозрачными политическими системами. В России подобной открытости нет и не было. При всей мобилизации российской системы здравоохранения независимые источники сообщают, что власти, особенно в регионах, в разы занижали статистику по заражениям и смертям от covid-19.

Сделав несколько преждевременных и противоречивых заявлений об успешности вакцины «Спутник V», российское руководство лишь укрепило подозрения в том, что для Москвы это политический вопрос. За распространение «фейков» о пандемии власти наказывали независимые СМИ, активистов и медиков. В таких условиях непросто понять, как на самом деле обстоят дела с коронавирусом в России. Но опубликованные Росстатом в начале февраля данные по избыточной смертности в 2020 году говорят о том, что реальное число погибших от коронавируса могло превысить отметку в 300 тысяч, что в четыре с лишним раза выше официальных данных.

Тем не менее Москва утверждает, что справилась с пандемией намного лучше западных демократий, и требует, чтобы другие страны признали это. Но Брюссель видит в нарративе российских властей лишь очередную попытку дестабилизировать ЕС. Вместо того чтобы объединить усилия в борьбе с общей угрозой, Россия и ЕС в 2020 году еще больше отдалились друг от друга. Есть вероятность, что это отчуждение углубится из-за закрытых границ и ограничений на международное сообщение, которые практически полностью прервали контакты на человеческом уровне впервые со времен холодной войны.

Шок Навального

Если влияние пандемии на отношения России и ЕС можно сравнить с эрозией, то отравление Алексея Навального стало настоящим землетрясением. Больше всего тут пострадали отношения Москвы и Берлина.

2 сентября 2020 года Ангела Меркель заявила, что Навального отравили «Новичком», чтобы заставить его замолчать. Российское руководство не простит канцлеру ни этих слов, ни того, как активно Берлин участвовал в выработке новых антироссийских санкций. Действия Берлина восприняли в Москве как «удар в спину», как окончательный разрыв «особых отношений» между Германией и Россией. В ответ Москва неоднократно заявляла, что Навального могли отравить на немецкой территории, и обвиняла Германию в нежелании сотрудничать, чтобы прояснить случившееся.

От слов к делу МИД России перешел ровно тогда, когда верховный представитель Боррель находился с визитом в Москве: министерство выдворило дипломатов немецкого, а также польского и шведского посольств. Российско-германские отношения уже давно переживают непростые времена, но текущий кризис особенно опасен и может привести к непоправимым последствиям. Это в свою очередь серьезно повлияет на отношения между Россией и ЕС, где у Германии ведущая роль. Сторонников диалога с Москвой в ЕС станет еще меньше.

Возвращение Навального в Россию втянуло Германию и ЕС в российскую внутреннюю политику. Можно сказать, что в результате произошла «геополитизация» российской внутренней повестки, с которой обеим сторонам придется считаться в будущем. В прошлом Навального трудно было назвать проевропейским или прозападным политиком. Его программа и лозунги почти не касались внешних вопросов и делали основный упор на внутрироссийских делах вроде борьбы с коррупцией и «Единой Россией» — и все это с националистическим оттенком.

Тем не менее, когда его вывезли на лечение в Берлин, российские СМИ развязали целую кампанию, пытаясь представить его агентом Запада. Останься Навальный в политической ссылке в Германии, это не имело бы особого значения. Однако он решил вернуться и бороться, и теперь и команда Навального, и Кремль считают ЕС участником этой борьбы.

Для Кремля Навальный и его сторонники — лишь очередные марионетки в руках враждебного Запада. Команда Навального активно просит о помощи западные страны: в своем письме президенту США, которое также было адресовано и Брюсселю, они призывают ввести санкции против 35 российских чиновников и бизнесменов, что, по мнению Кремля, только «подтверждает их статус иностранных агентов».

Жесткая реакция на протесты из-за ареста и приговора Навальному показывает, что противостояние власти и общества в России в 2021 году продолжится. Растущее общественное недовольство будет встречено более масштабными репрессиями. Исход этого асимметричного противостояния неясен, но оно явно станет более напряженным по мере приближения сентябрьских выборов в Думу.

Тьма в конце тоннеля

К концу 2020 года события на постсоветском пространстве (в Белоруссии и Нагорном Карабахе), а также американские выборы оказали серьезное влияние на то, как в России видят свою внешнюю политику. Появились призывы к более реалистичному и сдержанному подходу в отношениях с соседями, к тому, чтобы тщательнее оценивать соотношение выгод и издержек в этой сфере. Говорилось и о том, что Москве стоит смягчить свое отношение к Западу, потому что администрация Байдена собирается снова его консолидировать.

То, как быстро Москва и Вашингтон договорились о продлении Договора СНВ-3, показывает, что к некоторым из этих выводов пришли и в Кремле. Однако российская политика в ближнем зарубежье не изменилась. Кремль не перестанет поддерживать Лукашенко и не пойдет на уступки по Донбассу, особенно сейчас, когда внутри самой России неспокойно.

Более того, недавние демарши России в отношении Брюсселя и Вашингтона — свидетельство того, что изоляционистские идеи набирают популярность среди российского руководства, в котором все больше доминируют силовики. ЕС получил ясный сигнал: либеральные ценности, права и свободы человека более не рассматриваются как универсальный принцип. Россия не только отвергает само понятие «международных стандартов» и считает невозможным обсуждать свою внутреннюю политику с ЕС (или любой другой западной страной), но и переходит в контратаку, указывая западным демократиям на их собственные слабости.

Судя по всему, в Москве так холодно приняли Борреля, чтобы отбить у западных лидеров желание впредь затрагивать тему Навального. Этого, конечно, не произойдет, но нужно понимать — это лишь один из способов, которыми Москва пытается отодвинуть институты ЕС от своих двусторонних отношений с отдельными странами союза (хотя с этой точки зрения выдворять дипломатов во время визита Борреля было серьезной ошибкой). Это не новый подход, он лишь приобрел более отчетливые формы. Странам ЕС стоит задуматься над тем, как укрепить позиции Брюсселя. В отношениях с Россией институты ЕС должны быть эффективнее. На пресс-конференции с Сергеем Лавровым Боррель смотрелся весьма блекло, что не красит ЕС и не должно повторяться в будущем.

Если в прошлом году, когда председателем в ЕС была Германия, в Брюсселе готовились обсуждать сферы возможного выборочного сотрудничества с Россией, то теперь ожидать подобного не приходится. Сейчас на повестке дня санкции, борьба с российским вмешательством и дезинформацией, а также отмыванием денег в странах Европы.

В результате недавнее мрачное пророчество о том, что Москва может разорвать отношения с ЕС, рискует воплотиться в жизнь — по крайней мере, в области политического взаимодействия и в сфере безопасности. Однако ЕС должен шире смотреть на свои отношения с Россией — и это касается не только экономического сотрудничества, но и вопросов борьбы с изменением климата, здравоохранения, стабильности на Ближнем Востоке, а также других глобальных и региональных тем.

Наконец, самое важное — это то, что ЕС должен сохранить связи с российским обществом. Тут Брюссель должен реалистично подходить к тому, что сейчас возможно достичь в России. Влияние ЕС и так никогда не было достаточным, чтобы всерьез что-то изменить в российском обществе, а в последние два десятилетия оно и вовсе неуклонно сокращается. Растущая политическая напряженность прежде всего подтолкнет российские власти оборвать общественные контакты — от них больше всего хлопот, а прервать их проще всего. Этот процесс уже идет полным ходом.

Перед ЕС стоит сложная задача в отношениях с Россией. Нужно, с одной стороны, противодействовать атакам Москвы, с другой — защищать свои интересы, и при этом сохранить связь с российским обществом. Добиться этого будет вдвойне сложно, потому что Москва, похоже, считает, что терять уже нечего. Хотя, на самом деле, на карту поставлено очень многое.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.