В свете обсуждения недавно предложенных сценариев политического урегулирования в Сирии, обоснованы они или нет, невозможно представить, что заинтересованные страны могли упустить из виду такой важный вопрос — что произойдет сразу после падения режима?

За применением химического оружия сирийскими властями в Восточной Гуте в 2013 году, в результате чего погибло более 1200 человек, последовали пламенные заявления лидеров различных государств. Жестче всех тогда выразился президент США Барак Обама, заявив о нарушении обозначенных его страной красных линий и решении нанести удар по режиму Асада. В то время сирийцы были полны надежд, что это заставит его уйти и положит конец их страданиям.

Несколько дней спустя в турецкой столице у нас состоялась встреча в оперативном штабе. На ней присутствовали начальник штаба Свободной армии, руководители военных советов, командующие пяти фронтов, а также представители стран, вовлеченных в сирийский конфликт, во главе с Соединенными Штатами. Эта была самая продолжительная встреча, и главная цель присутствующих заключалась в разработке плана по нанесению серьезного ущерба режиму, способного привести к его падению.

Мы изучили потенциальные цели для ударов и выбрали те, что вызвали бы наибольший урон и при этом находились вдали от гражданских районов. Наше внимание было сосредоточено на военных аэродромах, командных пунктах, кибернетическом командовании, Республиканской гвардии, Четвертой дивизии, а также исследовательских центрах, где производятся бочковые бомбы, химическое оружие и другие средства.

В рамках подготовки к операции эти важные объекты были нанесены на карты. Мы были готовы контролировать зоны безопасности в городах, гарантировать безопасность мирного населения, а также предотвращать любые акты мести и саботажа. Однако наше ожидание начала операции длилось очень долго: сирийский режим применял химическое оружие десятки раз, но мы все еще ждали.

Были ли мы действительно настолько наивны, веря, что американцы накажут Асада за его преступления с применением химического оружия? Может, у них были другие планы в отношении преступника, нарушившего конституцию спустя несколько минут после смерти своего отца летом 2000 года и незаконно занявшего пост президента Сирии с благословения тогдашнего министра иностранных дел Мадлен Олбрайт? Может, их заставило отказаться от своего решения рвение к переговорам с Ираном по ядерному досье и интересы безопасности Израиля?

Разумеется, американские и европейские официальные лица задавались вопросом — что произойдет сразу после падения Асада? Как следствие, они пересмотрели свои намерения нанести удар, если все же их намерения наказать режим были серьезны. Вероятно, именно ответ на данный вопрос заставил их ограничиться требованием ликвидировать оружие, оставив преступника и дальше купаться в крови сирийцев.

Мы выделили несколько важных вопросов, которые все революционные и оппозиционные силы должны были задать себе с самого начала и иметь на них четкие и логичные ответы, а также подготовить ресурсы и разработать все возможные сценарии развития событий после падения режима Асада.

Устранение Асада должно сопровождаться международным и региональным консенсусом в рамках политического процесса согласно соответствующим решениям международного сообщества (Женевская декларация и резолюция СБ ООН 2254). Главный вопрос звучит так: готовы ли оппозиционные силы всех течений и взглядов — с точки зрения профессионализма, опыта, видения и имеющихся кадров — стать настоящими обладателями власти? Не случится ли так, что они станут всего лишь декорациями, с помощью которых нынешний режим окажется у руля снова, пусть даже и без Башара Асада?

Следовательно, оппозиция должна была подготовить проект по интеграции в свои институты переметнувшихся в ее сторону лиц из армии, полиции и служб безопасности. У нас насчитывается около 4 тысяч офицеров, дезертировавших из сирийской армии. Семь из них в звании генерал-майора, 115 в звании бригадного генерала, 860 в звании полковника и тысячи офицеров званиями ниже, не говоря уже о десятках тысяч младших офицеров и призывников.

Что касается полицейских, то в наших рядах более 600 офицеров и десятки тысяч других бывших сотрудников правоохранительных органов.

Они могли бы иметь реальный вес и остаться в рабочей среде, если бы для них организовали курсы переподготовки и повышения квалификации, но этого не произошло.

С лета 2012 года я работал над проектом по созданию настоящей военной академии, которая бы осуществляла подготовку кадров и дипломированных офицеров. Наша армия могла бы получить необходимый опыт и компетенции, интегрировав бывших сторонников режима, но никто меня не услышал.

То, что касается вооруженных сил, применимо и по отношению к бывшим государственным служащим. Речь идет о тысячах сотрудников государственных органов и учреждений, включая премьер-министра, судей, юристов, дипломатов, учителей, журналистов, инженеров, врачей, проповедников в мечетях и других лиц. В первые годы революции они объединились в рамках ассоциаций и институтов, таких как собрание рабочих Сирии, объединения свободных инженеров, бесплатных юристов, ассоциации судей и многих других организаций, созданных личными усилиями их лидеров. К сожалению, они не встретили никакого интереса или поддержки со стороны официальных оппозиционных институтов. Если рассуждать о скором падении режима, после такого длительного перерыва в работе — 10 лет — разве они не лишились права вернуться к своим обязанностям и участвовать в восстановлении институтов?

Что касается второго сценария развития событий, то это внезапный крах режима по какой-либо внутренней причине, и здесь любые рассуждения о возможных факторах его падения рискуют втянуть нас в мир теорий и гипотез, большинство из которых ошибочны.

Высока вероятность, что в первые шесть часов по всей стране будет царить хаос, особенно в регионах, находящихся под контролем режима. Мы станем свидетелями краха государственных институтов, военного истеблишмента и службы безопасности, а также начала процесса по сведению счетов, если эти учреждения окажутся не в состоянии выдвинуть вперед кого-то, кого подготовят заранее и кто сможет удержать в руках бразды правления.

Кроме того, в первые шесть часов после краха сирийского режима мы столкнемся с расплывчатой региональной и международной реакцией. Общественность будет обездвижена в ожидании большей определенности, но в конце концов все придут к вопросу — что делать дальше?

Ситуацию можно будет прояснить с помощью предварительно разработанной дорожной карты как результата быстрых контактов и консультаций между ведущими игроками на сирийской арене и оппозиционными структурами и влиятельными представителями режима.

Есть ли во всех вышеупомянутых сценариях пространство для участия оппозиционных институтов, перебежчиков из армии, полиции, служб безопасности и других госслужащих, в то время как большинство из них оказались в отдаленных регионах за пределами страны?

Какую роль будут играть соседние государства, действующие на сирийской арене и пользующиеся лояльностью некоторых местных сил? Какова позиция России и Ирана? Станем ли мы свидетелями борьбы между ними, и как это отразится на процессе передачи власти?

Бралась ли в расчет обсуждаемая сегодня идея формировании военного совета из дезертировавших офицеров и других представителей режима?

Возможность внезапного коллапса режима весьма вероятна в свете тяжелого экономического кризиса в стране. Это значит, что оппозиция должна быть в состоянии готовности и разработать комплексную стратегию на такой случай. Мы многое упустили, но при желании всегда есть возможность подумать и действовать снова, запуская инициативы и проекты, направленные на устранение серьезного дисбаланса. Мы не должны оставлять все на волю случая, наши действия должны быть продуманы и эффективны, а не реактивны.

Крайне важно взаимодействовать со всеми, вместе составить дорожную карту, отобрать военные и гражданские кадры и хотя бы на бумаге определить их обязанности в рамках подготовки к падению Асада.

Международное сообщество всегда размышляло об альтернативе Асаду, поскольку речь идет о стране с очень важным геостратегическим положением — связующем звене между тремя континентами (Азия, Европа и Африка). Кроме того, на его границах присутствует сионистское образование, которое опасается распада сирийского государства и выхода ситуации из-под контроля международных игроков.

Как сирийцы, мы верим, что в Сирии достаточно национальных деятелей и кадров, способных управлять страной в случае поддержки со стороны международного сообщества, которое когда-то сделало сирийский народ жертвой убийств, арестов и разрушений. Тогда на первый план выходит следующий вопрос — есть ли у международного сообщества намерение оказать сирийскому народу такую поддержку, чтобы он смог выбраться из-под обломков и построить демократическую, плюралистическую Сирию для всех сирийцев?

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.