Призрак коммунизма пока еще не гуляет по России. Но его место занимает куда более скромный и прагматичный призрак национализации.

Разговоры на эту тему появились в начале лета, когда начали останавливаться градообразующие предприятия, а в августе, когда встал главный конвейер АвтоВАЗа, вопрос о национализации бывшего лидера советской индустрии был поставлен на профсоюзном митинге протеста. Рабочие АвтоВАЗа в этом не одиноки. Опросы общественного мнения показывают, что национализацию в той или иной форме одобрило бы около 80% населения России.

Казалось бы, политические деятели, стремящиеся завоевать поддержку масс, должны были ухватиться за подобную идею, если не на уровне практических действий, то хотя бы на уровне демагогии. Власти следовало бы провести одно-два показательных мероприятия, чтобы успокоить население, продемонстрировав, что с его мнением считаются. Или наоборот, оппозиция должна была бы упрекать правительство в нежелании пойти навстречу пожеланиям трудящихся.

Между тем среди политиков не заметно готовности поднимать тему национализации всерьез. Либеральная оппозиция, не упускающая ни малейшего повода упрекнуть власть в отсутствии демократизма, почему-то не торопится призывать к выполнению требования большинства граждан и национализации компаний, разворованных и разрушенных собственными хозяевами.

В свою очередь, некоторые деятели проправительственной 'Единой России' предлагают в Государственной Думе законопроект, позволяющий в определенных обстоятельствах отбирать предприятия в государственную собственность. Однако этот законопроект тут же положили под сукно, как только обнаружили, что в Кремле он не вызывает восторга. И правительство и президент руководствуются одними и теми же принципами либеральной экономики, а потому посягательство на институт частной собственности для них недопустимо. Можно отнять имущество у конкретного собственника, расправиться с отдельно взятым олигархом, но невозможно посягать на институт частной собственности как таковой. Потому, даже если отдельные решения о национализации и будут иметь место в силу элементарной необходимости, никаких законов, регулирующих принятие подобных решений, разработано не будет.

Впрочем, пока о национализации речь не идет даже в форме административного исключения. Российская власть в своей приверженности догмам либеральной экономики превосходит даже коллег из Соединенных Штатов и Англии. Национализацию боятся начать, поскольку не знают, где закончить. Государство должно отобрать предприятия у неэффективных и коррумпированных собственников. Даже некоторые либеральные экономисты на Западе готовы согласиться с подобной посылкой. Правда, оговаривая, что впоследствии компании, изъятые у подобных нерадивых хозяев, должны быть реприватизированы. Иными словами, пусть государство, за счет налогов, уплаченных всем обществом, восстановит производство, проведет реструктуризацию, обновит технологии, обеспечит заказы и кредиты, а потом уже отдает имущество обратно в частные руки. Тем, кто предположительно станет новым, эффективным хозяином. Но как быть, если у нас кругом почти все хозяева неэффективные и коррумпированные? И что делать, если советская промышленность развивалась в тесной связи с социальной сферой, организована была не для условий свободного рынка и в принципе нуждалась в совершенно ином типе управления, чем мог предложить частный бизнес?

В условиях, когда можно было перераспределять доходы от очень дорогой нефти, все эти проблемы можно было игнорировать, скрывая чудовищное падение управленческой эффективности даже по сравнению с советскими временами. Но сейчас вопрос встает крайне жестко. Либо вернуть в государственную собственность, либо допустить полный крах всего того, что осталось от промышленности, прекрасно сознавая, что за коллапсом производства последует и социальный коллапс.

В полный рост эта проблема встанет перед правительством нынешней осенью, когда ударит вторая волна кризиса, нефтедоллары, выделенные на помощь бизнесу, будут распилены и растрачены, и откладывать принятие решений окажется уже невозможно.

Ничего иного, кроме спасения через национализацию не останется. Только вот правительству самому придется после этого отвечать на вопрос о том, что оно планирует делать с предприятиями, как оно будет повышать их эффективность и поддерживать их работоспособность в условиях нарастающего кризиса.

Главная причина страха правительства перед национализацией состоит в подсознательном понимании необходимости ответить на данные вопросы. И не только оттого, что ответов у правительства нет, но и оттого, что в глубине души сами министры понимают, для того, чтобы правильно ответить на эти вопросы, может понадобиться другое правительство...

Призрак национализации пока еще скромно сидит под дверью высоких кабинетов и думских залов, ожидая своей очереди. Но когда пробьет его час, он станет куда менее терпеливым и застенчивым.

Обсудить публикацию на форуме

____________________________________________________________

"АвтоВАЗу" пророчат и жизнь, и смерть ("Radio Free Europe / Radio Liberty", США)

Рецепт GM Тольятти не поможет ("Radio Free Europe / Radio Liberty", США)