За несколько недель до того, как начались войны, приведшие к развалу Югославии, никто в этой стране не мог внятно объяснить, почему на дорогах возводятся заграждения - по крайней мере, не было никаких объяснений, связанных с последними событиями. Я спросил серба, сооружавшего баррикаду посреди деревни в восточной Хорватии, существует ли какая-то напряженность в отношениях между двумя общинами. Нет, ответил он, люди прекрасно ладят между собой. Может быть, одна половина деревни властвует над другой? По-видимому, нет. Может быть, одна половина отнимает у другой рабочие места в хлебопекарне? Нет, там всех поровну. Так почему же он наводит оружие на своих соседей? "Вот почему, - сказал он, указывая на клетчатый флаг на номере моей взятой в аренду машины, - мы боремся с фашистами". Он имел в виду хорватских усташей, которые воевали на стороне немцев во время Второй мировой войны.

Точно такое же чувство дискомфорта возникает у меня, когда я вижу, как Украина и Россия вспоминают о событиях 300-летней давности, чтобы найти причину для ссоры. Полтавская битва 1709 года стала поворотным моментом в длительной войне между Россией и Швецией за господство в северной Европе. Петр I одержал в этой битве победу, несмотря на переход на сторону противника местного военачальника и руководителя казацкого государства Ивана Мазепы. Украинский президент Виктор Ющенко, все больше проявляющий националистические наклонности, хочет теперь чествовать Мазепу как местного героя. Он намерен возвести памятники этому украинскому казаку, который уже фигурирует на банкноте в 10 гривен. Президент относится к нему как к потерпевшему неудачу лидеру первого независимого государства. То, что в случае победы шведов государство Мазепы получило бы независимость, вызывает большие сомнения. Он просто поменял бы российского повелителя на польско-литовского. Но слишком уж соблазнительны параллели с ющенковским стремлением вступить в НАТО.

Украинская националистическая интерпретация роли Мазепы - это попытка переделать историю Украины, которая в религиозном и культурном плане связана и переплетена с российской столь же прочно, как и шотландская история с историей Англии. Что касается событий более поздних лет, то Украина выдвинула концепцию о том, что голод сталинской эпохи в 1932 и 1933 годах, известный украинцам как Голодомор, был формой геноцида, который русские целенаправленно осуществляли против украинского народа.

На прошлой неделе российский президент Дмитрий Медведев направил Ющенко письмо, в котором обвинил его в том, что он довел отношения между двумя странами до самой низкой отметки после распада Советского Союза. Медведев гневно осудил Украину за то, что она продавала Грузии оружие, которое затем использовалось для нападения на Южную Осетию. Украина это не отрицает.

Поскольку в январе будущего года на Украине состоятся президентские выборы, нетрудно понять, на что направлена эта война слов, особенно если вспомнить, что прошлые выборы президента привели к "оранжевой революции". Тем временем, силы демократического пробуждения на Украине измучены и сбиты с толку - в равной мере расколом между бывшими союзниками по оранжевой коалиции и жесткими действиями России в области газовых поставок. Многие европейские аналитики, с подозрением относящиеся к попыткам Барака Обамы нажать кнопку перезагрузки в отношениях с Россией после ее прошлогодней войны в Грузии, предсказывают, что Украина может свести на нет новую политику США. Если это так, то призрак бывшей Югославии должен вызвать протрезвление, поскольку более 17 процентов населения Украины это этнические русские. Если Россия и Украина намерены бороться с раздуванием националистических настроений в двусторонних отношениях, то руководителям двух стран лучше заниматься настоящим, нежели прошлым.

Обсудить публикацию на форуме

_______________________________________________________

Ющенко разочарован недружественностью письма Медведева ("BBCRussian.com", Великобритания)

Медведев наносит удар по прозападным позициям украинского президента ("The Wall Street Journal", США)

Медведев атакует украинское руководство ("The Financial Times", Великобритания)