В России этот период может затянуться на годы, пока новоизбранный президент утвердится во власти. К этому относится также создание собственной домашней власти, которая частично может иметь неформальный характер. Борису Ельцину, к примеру, потребовалось для этого около двух лет. Конечно, Ельцин действовал в период революционных преобразований с многочисленными разнонаправленными тенденциями в обществе и во внутриполитическом раскладе сил. Владимиру Путину, после его прихода к власти в 2000 году, потребовалось три года для того, чтобы внедрить во власть свою санкт-петербургскую «альпинистскую» связку и во многом свести на нет влияние «ельцинской семьи». Дмитрий Медведев уже полтора года занимает новую должность, но большинство людей в России считают, что он не обладает в полной мере той властью, которая ему принадлежит в соответствии со статьями разработанной при Ельцине конституции.


Одним из важных показателей того, что российский народ в данном случае не ошибается, является решения Медведева по персоналиям при назначении на ключевые позиции в государстве. По мнению российского специалиста по изучению элит Ольги Крыштановской, только десять процентов из этих должностей занимают те люди, которых определенно можно считать сторонниками Медведева. Во всех остальных случаях на важные посты были назначены люди, близкие к премьер-министру Путину или, по крайней мере, «нейтральные» представители управленческой элиты. Отдельные незначительные признаки создания политического «клана Медведева», по мнению Крыштановской, в лучшем случае можно обнаружить в правовой сфере.


Медведев до сих пор не создал никакой влиятельной внутренней группы по типу «стратегического политбюро» Путина, при участии которого в свое время решались важнейшие стратегические вопросы политики, особенно в области безопасности. Медведев, которому формально напрямую подчинены все министры «силового блока» (внутренних дел и обороны), а также вооруженные силы и секретные службы, в этом отношении продолжает находиться в зависимом положении от Совета безопасности, работу которого он возглавляет как президент. Этот совет, конечно же, полностью состоит из доверенных лиц Путина. Одновременно ответственность за важные части военной политики и политики в области безопасности – например, программы вооружения или обеспечения обороноспособности страны – была передана двум заместителям премьер-министра Сергею Иванову и Игорю Сечину. Оба они входят в свиту Путина.


Влияние Медведева на экономику также ограничено. Поскольку, еще будучи президентом, Путин ввел своих сторонников в наблюдательные советы таких стратегических предприятий как Газпром, Роснефть, Аэрофлот, Алмаз-Антей, Ростехнологии, а также Российские железные дороги. Под непосредственным контролем правительства - и, следовательно, Путина – в настоящее время находятся примерно 100 важнейших российских предприятий. Кроме того, правительство, то есть Путин, при реализации запланированной приватизации будут иметь право решающего голоса. «АО Кремль» прежних времен уже давно превратилось в корпорацию «Белый дом» - так называется здание в Москве, в котором размещено правительство, - и Путин стал самым влиятельным политиком страны в области экономики. Что касается попыток преодоления финансового и экономического кризиса, то и здесь сам Путин и экономический блок в его кабинете на практике играют главную роль.


После выборов в Думу в 2007 году изменилась также правовая основа обоих российских политических центров. Если раньше главы правительств считались только «техническими премьер-министрами» или просто помощниками избранного народом президента, то участие Путина в выборах во главе списка победившей партии «Единая Россия» создало для него его собственную легитимную основу – в той мере, в которой выборы в России среди населения, а также среди представителей критически настроенных элит вообще могут восприниматься как легитимация власти. Как председатель этой партии Путин располагает комфортным большинством в две трети голосов в обеих палатах парламента – в Думе, а также в Совете Федерации (сенате). Принятые новые законы обеспечили «единороссам» возможность усиления своего влияния в Совете Федерации.  Одновременно за победившими на региональных выборах партиями было признано право предлагать президенту кандидатов на должность губернатора. После отмены пять лет назад всенародных выборов губернаторов главы регионов были встроены в путинскую президентскую вертикаль власти. В соответствии с новым законодательством, губернаторы теперь  все больше зависят от Путина как от премьер-министра и председателя правящей партии, если они ходят удержаться на своем посту. Одновременно усилилось влияние региональных парламентов, где «единороссы» занимают доминирующее положение, на мэров российских городов. Президентская вертикаль власти превратилась в вертикаль власти премьер-министра, а бывшая в прошлом «кремлевская партия» стала «партией Путина».


Общественности все эти нововведения были преподнесены как продолжение процесса демократизации. В современном политическом раскладе даже подтасованные выборы в конечном счете только укрепляют власть Путина, который во время своего президентского правления считался адвокатом свертывания демократизации. Другими словами, российская президентская республика де факто превратилась в парламентскую республику с сильном правительством, находящимся под контролем Путина, и при этом конституция страны не была ни на йоту изменена. Сохранится ли эта возникшая после 2008 года асимметрия в разделении властей между президентом и премьер-министром – это будет во многом зависеть от того, захочет ли Путин вернуться в Кремль в 2012 году.


Медведев не только не препятствовал расширению власти «Белого дома», но даже в законодательном плане поддержал этот процесс. На этом фоне вряд ли может выглядеть убедительной фундаментальная критика экономического и политического развития России, которую самый высокий по рангу «блоггер» в стране представил нации под названием «Вперед, Россия!» Даже российские оппозиционеры вряд ли смогли бы в более резкой форме сформулировать эту своего рода инвентаризацию. Однако реакция критической части общественности в Интернете, а также оппозиционной печати показывает, что многие не видят у Медведева даже желания сделать выводы из своего собственного анализа, то есть реформировать в направлении большей свободы политическую систему, а также признать народ как партнера со своими правами. Хотя заместитель главы президентской администрации Владислав Сурков и говорил на днях о настоятельной необходимости модернизации экономики - от ориентированной на сырье экономики к экономике инноваций – и даже предсказал закат государства, если это не получится, - тем не менее реальную ситуацию это не улучшает. Дело в том, что Сурков, хотя он и не требует прихода к власти «российского Пиночета» и не призывает вернуться в методам «талантливого реформатора» Сталина, продемонстрировал большое сомнение относительно требования решиться на более широкую демократию в интересах модернизации. Это, по его словам, принесет только хаос.  Кроме того,  доверие к «реформатору Медведеву» не увеличилось после его одобрения сомнительных результатов недавних региональных и коммунальных выборов. По мнению кроткой «их царского величества оппозиции» в парламенте, состоящей из коммунистов, либеральных демократов, партии «Справедливая Россия», а также внепарламентской оппозиции, малочисленная явка избирателей была искусственно «завышена» и результаты были подтасованы в пользу «партии Путина». В интернет-издании Gazeta.ru, где Медведев разместил свое сентябрьское послание, теперь говорится о том, что демократическая революция сверху, снизу и сбоку» является единственным способом превратить Россию в современное цивилизованное государство. Мантры руководства о прогрессе, по мнению издания, только тогда станут реальностью, когда будет установлена демократия. Даже в том случае, продолжает газета, если нельзя будет исключить возможность того, что враждебно настроенные по отношению к реформам силы одержат победу на свободных выборах. Это надо будет просто пережить – в интересах будущего.