После российско-грузинской войны 2008 года президент России Дмитрий Медведев еще настоятельнее стал подчеркивать стремление Москвы перестроить европейскую архитектуру безопасности. Он уже больше года разрабатывает эту идею. Недавно он дополнительно прояснил свои планы, вывесив на официальном сайте Кремля проект нового договора по безопасности.

 

Впервые Медведев предложил концепцию «новой европейской архитектуры безопасности» в июне 2008 года в Берлине. Позднее она получила дальнейшую разработку в его речах, произнесенных 8 октября 2008 года в Эвиане и в апреле 2009 года в Хельсинки. Изначально предложение обсудить организацию нового трансрегионального форума по безопасности с участием всех 27 стран ЕС и Соединенных Штатов не получило особенной поддержки, однако на двух последних саммитах ЕС-Россия в Ницце (14 ноября 2008 года) и в Хабаровске (21-22 мая 2009 года), его одобрили Германия, Италия, Испания и Франция – последняя от имени всего Евросоюза.

 

Недавно Канада заявила, что инициативу Медведева следует обсудить в рамках Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). С ней в этом  согласилась целая группа стран НАТО - Великобритания, Латвия, Литва и Эстония. 4 декабря они подтвердили свою готовность рассмотреть проект Медведева, который был вывешен на сайте Кремля 29 ноября - в день, когда министры иностранных дел США, Европы и России впервые с тех пор, как Москва ввела в прошлом году войска в Грузию, встретились в Брюсселе на заседании Совета «Россия-НАТО». В тот же день 46 министров иностранных из объединяющей 56 стран - в том числе Россию и США - ОБСЕ, договорились о том, что инфраструктуру безопасности следует укрепить в расчете на угрозы для Европы, которые возникнут в будущем.

 

Чего же хотят русские? Предложения Медведева по-прежнему весьма туманны. Тем не менее, из его речей и вывешенного на сайте Кремля проекта договора можно вывести некоторые фундаментальные принципы и идеи. Во-первых, Медведев подчеркивает «приверженность добросовестному выполнению международных обязательств; уважение суверенитета, территориальной целостности и политической независимости государств и уважение всех других принципов, которые вытекают из Устава Организации Объединённых Наций». Стороны договора (Кремль предлагает участвовать в переговорах не только европейским странам, но и международным евроатлантическим организациям – таким как НАТО, - а также ОБСЕ, Совету Европы, Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и СНГ) должны руководствоваться принципом «недопустимости применения силы или угрозы силой в международных отношениях».

 

Во-вторых, договор должен гарантировать всем подписавшим его «равную безопасность» и «не позволять, чтобы развитие военных союзов осуществлялось в ущерб безопасности других участников договора». Другими словами, новый механизм безопасности будет включать в себя только отдельные страны, а места для военных и политических альянсов в нем предусмотрено не будет. В ходе переговоров, а в идеале и после их завершения, все «блоковые и иные групповые соображения» должны «остаться за дверью». Это – явная отсылка к НАТО с ее планами по расширению на восток и к системе противоракетной обороны, которую предполагалось разместить в Центральной Европе, и создание которой было отложено администрацией Обамы. Таким образом, Россия явно намеревается маргинализировать НАТО и помешать созданию европейского блока безопасности. Однако, как могут европейские страны всерьез менять европейскую архитектуру безопасности, если российская Дума принимает законы, которые дают российским войскам право вторгаться в любую страну под предлогом защиты российских граждан или «интересов», понимаемых крайне широко?

 

В-третьих, проект предполагает, что Америка должна лишиться гегемонии в вопросах европейской безопасности, или же, как минимум, влияние США должно быть поставлено на один уровень с влиянием ЕС и России, несмотря на американское военное превосходство. На прошлой неделе (так в тексте, в действительности 5 июня 2008 года, - прим. перев.) Медведев заявил: «Атлантизм как единственный принцип исторически изжил себя. Теперь речь должна идти о единстве всего евроатлантического пространства, от Ванкувера до Владивостока». Говоря, что «ни одно государство и ни одна международная организация не могут иметь эксклюзивных прав на поддержание мира и стабильности в Европе», российский президент, безусловно, также имеет в виду США и НАТО.

 

В-четвертых, точкой отсчета для сторон договора «должны быть, что называется, «голые» национальные интересы, не искажённые какими-либо идеологическими мотивами». Таким образом, Кремль демонстрирует свое недовольство демократическими и электоральными нормами ОБСЕ.

 

В-пятых, договор должен «установить базовые параметры контроля над вооружениями и разумной достаточности в военном строительстве, а также новое качество взаимодействия, новые процедуры, новые механизмы взаимодействия по таким направлениям, как распространение ОМУ, наркотрафик и терроризм».

 

Если присмотреться к проекту поближе, станет понятно, что он содержит в себе слишком много внутренних противоречий и потенциальных поводов для конфликтов между сторонами, чтобы его можно подробно обсуждать, или хотя бы просто принимать всерьез. Кроме того, может создаться впечатление, что Россия выдвигает это предложение только для того, чтобы не выполнять ряд обязательств, которые взяла на себя в недавнем прошлом. Например, Россия хочет, чтобы новый договор покрывал те же вопросы контроля над вооружениями, что и Договор об обычных вооружённых силах в Европе (ДОВСЕ). Между тем, к неудовольствию Грузии, Молдавии и Азербайджана, Россия до сих пор не выполнила договоренности, достигнутые в этой области в 1999 году на Стамбульском саммите. Сейчас же она хочет начать обсуждение нового договора, который освободил бы ее от старых обязательств.

 

Помимо этого, Россия надеется увильнуть от выполнения своих обязательств перед ОБСЕ в области демократического развития и прав человека. Если переговоры начнутся, страны, которые будут в них участвовать, не преминут спросить, зачем Европе новое соглашение по безопасности, если все эти принципы уже были зафиксированы в 1990 году Парижской хартией ОБСЕ, и при этом все равно не соблюдаются? Вместо того, чтобы затевать переговоры по новому соглашению, России имело бы смысл выразить готовность придерживаться уже имеющихся принципов.


Россия призывает Запад отказаться от «блоковой ментальности» (как выражается Дмитрий Рогозин) и прекратить полагаться на НАТО в вопросах безопасности. Однако, во-первых, странно было бы ждать, что эффективная и существующая не один десяток лет структура вроде НАТО вдруг самораспустится по прихоти одного из своих партнеров в сфере безопасности. Во-вторых, НАТО и Россия очень по-разному видят угрозы. Даже после почти двадцатилетнего переходного периода политические системы на Западе и в России резко различаются. Кроме того, стороны также по-разному видят цели и задачи структур безопасности. Новые члены НАТО по-прежнему считают Россию главной угрозой своему существованию. НАТО расширяется не только по инерции. Грузия и Украина, а также – в меньшей степени - и Азербайджан с Арменией стремятся соответствовать необходимым для вступления в НАТО стандартам, потому что они видят, что НАТО способна защитить их от возможной российской агрессии. В этом отношении, альянс до сих пор остается крайне актуальным механизмом безопасности.

 

Медведев и премьер-министр России Владимир Путин выступают в защиту принципов, которые сами не всегда соблюдают – точнее будет сказать, не соблюдают практически никогда. Мультилатерализм, равенство, уважение к суверенитету, международному праву, территориальной целостности и т. д. – все эти принципы, о которых опять заговорил Медведев, звучат для ушей Запада как музыка. Однако российская реальность представляет собой несколько иную картину. Когда Медведев уверенно заявляет о том, что «всем требуется решительный отказ государств от войны как средства, как инструмента своей политики – и малых государств, и больших государств», стоит вспомнить о безжалостных бомбежках Грозного, об исчезновении более тысячи чеченцев, о десятках тысячах бессудных расправ в Чечне над ни в чем неповинными людьми, а также о безответственных военных акциях России во время августовского конфликта с Грузией. Лидеры Запада достаточно разумны, чтобы не делать ничего, что ставило бы под угрозу безопасность или интересы России. Однако такой же разумности они ожидают и от российских властей. «Страны ближнего зарубежья», в свою очередь, воспринимают Россию как угрозу и считают ее все более агрессивным и опасным соседом - и не без оснований.

 

Наконец, новая система безопасности на евроатлантическом пространстве, все равно, что бы ни говорил об этом Медведев, должна руководствоваться «идеологическими мотивами». Выдвинутую российским президентом идею безопасности, основанной на «голых национальных интересах, прочие страны, скорее всего, сочтут категорически неприемлемой. Уважение моральных норм – краеугольный камень международной политики 21-го века, по крайней мере, в Европе. Идея Медведева идет наперекор той системе, которую Запад создавал после Второй мировой войны а также после распада советской империи. Неудивительно, что Россия, судя по всему, призывает НАТО и ОБСЕ вернуться к «реальной политике» девятнадцатого столетия, которая привела к двум мировым войнам.

 

Ричард Руссо – преподает международные отношения в Университете Грузии.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.