Текст представляет собой расшифровку телесюжета.

 

Напоследок, Дэвид, поскольку вы у нас в гостях, хочу вас спросить о России. Есть ощущение… Хотя казалось, никто не сомневался, что победа Путину обеспечена, что все пройдет гладко, что есть лишь некоторые любопытные проявления несогласия, – об этом несогласии стали говорить все чаще. Что-то из происходящего в России наталкивает вас на мысль о том, что в обществе, возможно, начинаются перемены?

ДЭВИД РЕМНИК, главный редактор The New Yorker: Кристия тоже была там долгое время и, я думаю, согласится с предположением, что Путин успешно со всем справится и победит. Для меня вопрос в том, вернется ли он во власть – если он вообще из нее уходил – в качестве президента с желанием отомстить или с признанием необходимости реформ.

Многие либералы, которые выходят на улицы, опасаются, что ситуация, например, со свободой слова, на деле, может пойти по китайскому варианту. На данный момент Интернет там – в отличие от Китая – более или менее свободен. Нет десятков тысяч сотрудников, которые перекрывают, отслеживают, просеивают Интернет. А ведь именно он является полем игры, поистине важным общенациональным полем игры в том, что касается СМИ и средств общения.

Будет ли Путин мстить по возвращении? Или признает, что ради сохранения своих позиций в последующие годы он должен действовать несколько менее «по-путински»? Не знаю.

А вы как считаете?

Читайте также: Протесты стали сенсацией

КРИСТИЯ ФРИЛАНД, международный обозреватель Thomas Reuters: Я согласна с Дэвидом. Единственное, что бы я добавила: у них ведь скоро выборы, так? То есть для них протестное движение и пробуждение состоятельного среднего класса началось в самое неподходящее время, так? Все началось не во время выборов, а за пару месяцев до них.

Люди организуются, люди имеют свое мнение, и для меня самый важный вопрос – как много фальсификаций будет на этих выборах и насколько людям удастся застать фальсификаторов на месте преступления?

И вы знаете, есть определённая трансформация, трансформация внутри элиты – она очень важна, я полностью согласна с Дэвидом. Однако гражданское общество в России действительно пробуждается. И я лично считаю, что это потрясающе. Но последствия предсказать сложно.

Меня также интересует вопрос Сирии и того, какую роль играет Россия. Но этот вопрос открытый, потому что не думаю, что кто-то является экспертом в этой области. Итак, есть режим, который, похоже, как видите, столкнулся со всеми этими проблемами. И в отличие от многих других режимов, не пошел ни на уступки, ни на подкуп, ограничившись жестоким подавлением. И до сих пор он держится.

У меня возникает ощущение – ведь и меры на площади Тяньаньмэнь сработали, – что подобная жестокая жестокость оказывается эффективнее, чем полагают некоторые, и возможно, мы будем обсуждать эту тему еще и через полгода.

ДЭВИД БРУКС, писатель: Да, парадокс в том, что чем диктаторы хуже, тем надежнее их положение. Отчасти потому что они уже искоренили гражданское общество и оппозицию и могут просто убивать людей. И мы ведь все об этом говорили: их падение происходит, когда они теряют уверенность. До сих пор в Сирии этого не наблюдается.

Единственный вопрос: кончатся ли у них деньги? Ведь это же не богатая нефтью страна. Могут ли они и дальше так действовать? Но их поддерживают русские.

Еще по теме:  Путин может спать спокойно?

ДЭВИД РЕМНИК: Русские непоколебимо продолжают поддерживать худший вариант авторитаризма. Уже не в первый раз.

КРИСТИЯ ФРИЛАНД: Это «диктаторский интернационал», так? И они обеспокоены. Обеспокоены тем, о чем вы только что говорили. Знаете, я считаю, что Путин действительно напуган. И они со страхом думают, что же может произойти, если им придется открыть стрельбу. И они беспокоятся из-за огромных денег.

ДЭВИД РЕМНИК: В первый раз Путин испугался, когда увидел, что произошло на Украине. И характер высказываний снова и снова задает страх того, что такое же может произойти на Красной площади. Видят они и то, что происходит на Ближнем Востоке – и это их опять же пугает до смерти.

А представьте себе Facebook, когда у него будет сто миллиардов долларов!

Но на этом нам придется завершить нашу программу. С нами были Дэвид Брукс, Дэвид Ремник, Пегги Нунан и Кристия Фриланд. Спасибо вам.

Перевод выполнен ИноТВ