Владимир Путин — тот мировой лидер, которого меньше всего понимают, и о котором больше всего гадают. Трудно устоять перед искушением и не подвергнуть его психоанализу: склонность Кремля к постоянному ужесточению контроля внутри страны и его все более наглое поведение за рубежом наверняка коренятся в желании Путина защитить свое сомнительное личное состояние в 40 миллиардов долларов. А может, все дело в его напыщенном тщеславии, из-за которого мы видим ставшие знаменитыми кадры президента на борту мини-субмарины или верхом на коне без рубашки.

Многое из того, что в США сходит за анализ России, на самом деле является анализом Путина: что этот человек может сказать нам обо всей стране? Но здесь телега ставится впереди лошади. Вопрос должен звучать так: что страна может сказать об этом человеке? Многовековая история России, особенно опыт советского столетия и последовавших за ним коллективных невзгод, сделали появление такого руководителя, как Путин, почти естественным. Прошлое России, ее география, ее общественная и политическая культура создали такую среду, в которой его приход стал в большей степени неизбежностью, нежели отклонением от правильного пути.

Распутыванию этой истории и исследованию ее связи с настоящим посвящена содержательная, и в то же время ничем особым не примечательная книга Imperial Gamble: Putin, Ukraine, and the New Cold War (Имперская авантюра. Путин, Украина и новая холодная война). Написал ее Марвин Калб (Marvin Kalb), который провел несколько бурных лет в Москве в 1950-е и 60-е годы, сначала работая в посольстве США, а затем корреспондентом CBS. Он много лет проработал в телерадиосети, а сейчас занимается исследовательской деятельностью, работая в вашингтонских аналитических центрах и в университетах.

«Имперская авантюра» амбициозна по своему замыслу, потому что в ней на 250 страницах исследуется более чем тысячелетняя общая история России и Украины. Воспоминания о детстве Путина в суровом и неспокойном послевоенном Ленинграде, которыми занимаются другие авторы, вряд ли помогут понять, почему, например, он в прошлом году начал тайную войну на Украине. Но в равной степени непонятно, как в этом может помочь пересказанная Калбом краткая история Пугачевского восстания 1773 года, в ходе которого казаки выступили против Екатерины II.

Однако предлагаемая автором историческая перспектива полезна в том смысле, что она усложняет чрезмерно упрощенную повествовательную линию об Украине как о прозападной нации с давними демократическими традициями, которая пытается вырваться из-под власти России. Калб рассказывает о скоротечных экспериментах Украины с государственностью и национальным строительством; об ужасах борьбы с Германией в годы Второй мировой войны, которая унесла неисчислимое количество жизней русских и украинцев, хотя и в разных формах; об ошеломляющем распаде Советского Союза и о том, как на его развалинах появились два далеких от совершенства государства.

Коррупция и бесхозяйственность были определяющей чертой политики Киева на протяжении двух десятилетий. Калб отмечает, что «для Украины более серьезная проблема, чем Россия и Путин, - это сама Украина». Это не значит, что автор оправдывает российские действия, которые он считает патерналистскими и основанными на старой паранойе. По мнению Москвы, утверждает Калб, Украина — «своенравная, сбившаяся с пути двоюродная сестра, жертва западных интриг, нацеленных на подрыв ее независимости, на включение ее в состав НАТО и на разрыв исторических связей с Россией».

Самая полезная корректива автора — его представление Путина не в качестве оторвавшегося от реальности безумца, преследующего цели, которые идут вразрез с его интересами (аннексия Крыма, например, из-за которой он попал в изоляцию от Запада, а страна подверглась длительным западным санкциям). Нет, в его видении Путин является лидером, который мстит за десятилетия пренебрежительного отношения - как реального, так и мнимого. В понимании Путина Советский Союз распался не потому, что он прогнил и оказался несостоятельным, а потому что его перехитрили США. Это стало такой потерей, повторять которую Путин не желает. Калб перефразирует российскую точку зрения: «С Россией обращались как с побежденной державой, хотя мы себя побежденными не считали».

Реваншизм Путина — это нечто вполне реальное и прочувствованное. Сила этого убеждения ярко проявилась в его триумфальном выступлении в Государственной Думе в марте прошлого года. «Если до упора сжимать пружину, она когда-нибудь с силой разожмется», — сказал он. Такое чувство обиды кажется бессмыслицей западным политикам, которые победили в холодной войне, но оно наполнено глубоким содержанием для Путина и для большого числа простых россиян, которые до сих пор пытаются объяснить свою дезориентирующую постсоветскую историю.

За прошедший год Запад показал, что он не может и не хочет ничего делать с крайне рискованным проектом Путина. «Мы сейчас вошли в пост-примиренческую фазу украинского кризиса», — мрачно пишет Калб. Крым является российской землей, и хотя Запад не признает данный факт еще долгие годы, здесь вряд ли что-то изменится. Из-за серии шатких перемирий на востоке Украины страна по сути дела лишилась куска своей территории, и что самое важное, у нее появилась болезненная рана, которую Москва может растравлять, когда пожелает.

Прочитав книгу Калба и усвоив историю, легко понимаешь, почему судьба Украины значит для Путина гораздо больше, чем для лидеров США и Европы, и почему он готов идти на значительный риск в попытке влиять на нее. Калб настаивает на том, что американские политики должны признать этот факт.

Но за исключением этого призыва, который в вашингтонских кругах наверняка посчитают ересью, Калб не предлагает никакой конкретики. В этом отношении его книга страдает от недуга, свойственного всем мозговым трестам. Заявления о том, что политические руководители должны серьезнее думать о той или иной проблеме, не является реальной политикой. Это такой способ самоустраниться от конкретных и действенных предложений.

Калб заявляет, что в конечном итоге вопрос об урегулировании кризиса в российско-американских отношениях будет решаться на Украине. Но сейчас для Вашингтона намного актуальнее Сирия. Та отвратительная мешанина, в которую превратилась американская политика в отношении этой страны, дала Путину еще одну благоприятную возможность. Российские бомбардировки могут и не достичь поставленной цели — помочь Башару Асаду вернуть утраченную территорию; но они уже превратили Россию в неоспоримую силу в ближневосточной политике, и как бы мрачно и цинично это ни звучало, они обеспечили Путину право голоса при определении будущего Сирии. Сначала на Украине, а теперь и в Сирии Путин продемонстрировал дерзость и умение сеять хаос, чтобы затем в качестве незаменимого лидера устранять его. Пружина разжалась, как мог бы сказать Путин.

Джошуа Яффа — журналист, работающий в Москве и пишущий для Economist, New Yorker и других изданий.