Прибалтийские республики, где наступила рецессия, самая тяжелая со времени обретения ими независимости, находятся в сложных отношениях с Россией, своим бывшим государством-опекуном. В первую очередь Эстония. Напряженные отношения, которые достигли своего апогея два года назад во время дипломатического кризиса, спровоцированного на первый взгляд незначительным событием - перемещением памятника.

Бронзовый солдат, стоящий в одиночестве в глубине военного кладбища, выглядит еще более грустным, чем прежде, когда статуя молодого советского военного, скорбящего о своих погибших в боях товарищах, возвышалась в самом центре Таллинна. Для Москвы он служит символом освобождения Красной Армией маленькой прибалтийской республики от нацистского варварства в 1944 году. Для эстонцев он символизирует переход из-под одного гнета к другому и начало полувекового периода советского тоталитаризма.

Решение эстонских властей переместить памятник на окраину города вызвало бурю возмущения: в результате столкновений между демонстрантами, принадлежащими к русскому меньшинству, и полицией один человек погиб, десятки людей получили ранения, а Москва тем временем организовывала, хотя так в этом и не призналась, хакерские атаки на эстонские информационные системы. Затем накал страстей улегся так же быстро, как вспыхнул.

Можно было однако опасаться нескончаемой эскалации напряженности, поскольку Россия, которой ныне руководит тандем Владимир Путин-Дмитрий Медведев, без колебаний диктует свой закон бывшим сателлитам, например, Украине и Грузии. Эстония кажется тем более уязвимой перед давлением своего большого соседа, что она - самая маленькая из всех республик бывшей империи, ее население после обретения страной независимости в 1991 году сократилось с 1,6 до 1,3 миллионов жителей, и Кремлю может показаться привлекательной идея превратить русскоговорящее меньшинство в пятую колонну.

Сосуществование

Эстония, безусловно, защитила себя от любых военных посягательств своим вступлением в Европейский Союз и НАТО в 2004 году. Она также может не опасаться газового шантажа до тех пор, пока 'Газпрому' принадлежит 37% Eesti Gaas, эстонской газораспределительной компании. Однако если, несмотря на эпизодическое обострение напряженности, череде правительств и удалось сохранить гражданский мир, то, в первую очередь, благодаря умелой эквилибристике: они полностью не приемлют 'оккупацию', но никогда не подвергали остракизму тех, кто ее олицетворяет - десятки тысяч русских, которые поселились здесь после 1945 года, и их потомки.

Расположенный в пятидесяти километрах к западу от Таллинна город Палдиски был одной из военных зон, куда доступ гражданскому населению был воспрещен. От базы атомных подводных лодок и учебного центра сегодня остались только полуразрушенные казармы. Пристань АПЛ была превращена в торговый порт, дома, где проживали подводники, отремонтировали, однако эти ряды зданий практически без жителей и магазинов производят впечатление города-призрака.

И небеспочвенно. В разгар 'холодной войны' Палдиски насчитывал 16 000 жителей, практически все они были русскими, солдатами и офицерами советской армии. За несколько лет население сократилось вчетверо: после обретения Эстонией независимости многие вернулись на Родину, а поскольку никому из коренных эстонцев не пришла в голову нелепая мысль поселиться в этих неприветливых местах, Палдиски превратился в один из многочисленных русскоговорящих островков в сердце молодой республики.

'Я говорю по-русски, я ем блюда русской кухни, я смотрю российские телеканалы, но мне и в голову не придет мысль уехать жить в Екатеринбург, откуда в 1960-е годы приехали мои родители, - признает Михаил, работник порта, встреченный нами в единственной местной пивной. - Там я буду еще большим чужаком, чем здесь, и стоит признать, что по эту сторону границы условия жизни намного лучше'.

Молодежь

Эстонии удается поддерживать мирные отношения с этим меньшинством во многом благодаря этому прагматизму, разделяемому многими среди русскоязычного населения. Закон о меньшинствах, который в частности разрешает обучение на родном языке, довершил дело. И не важно, что более 120 000 русскоговорящих жителей Эстонии до сих пор еще имеют 'серые' паспорта, лишены эстонского гражданства и права голосовать, потому что в недостаточной мере владеют эстонским языком! В приграничном регионе Нарва, например, можно прекрасно жить, не зная ни слова по-эстонски.

'Мы все еще не единый народ, - признает Юлия Бали, журналистка государственной радиостанции Radio 4, вещающей на русском языке, - но я полагаю, это - вопрос времени. Образованные молодые люди, у которых, как и у меня, русские корни, но которые родились здесь, не питают ни малейшей ностальгии. Он хотят путешествовать и учиться в Европе или в США, а не в Москве или Санкт-Петербурге'.

Этот оптимизм разделяет и Март Лаар, который стал премьер-министром после обретения Эстонией независимости (ему тогда было 32 года!). 'В ту пору Москва все испробовала, чтобы нас дестабилизировать, пыталась вызвать волнения среди русскоговорящего меньшинства, инициировать движение за автономию. Потом Кремль поставил на Эстонии крест'. Лаар даже не верит в возможность межобщинных конфликтов, если в стране наступит серьезный экономический и социальный кризис: 'Меня больше беспокоит опасность дестабилизации в России, потому что это скажется не только на Эстонии, но и на всей Европе'.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.