На прошлой неделе в Южной Осетии отметили девятнадцать лет со дня провозглашения независимости республики. За это время бывшая автономная территория в составе Грузии прошла путь от неразберихи 90-х годов, с имиджем криминализованного анклава и зоны анархии, к становлению собственных государственных институтов и российскому признанию. За эти годы республика неоднократно стояла на гране уничтожения – несколько раз из-за военного вторжения со стороны Грузии, несколько раз из-за попыток предательства со стороны части местных элит. О делах минувших и нынешнем положении дел мне удалось поговорить с одним из бывших югоосетинских чиновников, который по понятным причинам просил не называть своего имени, представившись для интервью Аланом.

– Спасибо, что согласились поговорить о ситуации в Южной Осетии. Обычно бывшие чиновники не любят общаться с журналистами. Почему вас отправили в отставку?

– Я как раз из таких. Но ситуация вокруг нашей республики складывается не лучшим образом, о чем собственно и хотелось бы высказаться. Под угрозой безопасность нашей республики, ну и соответственно России. В отставку же меня отправили в рамках обновления правительства, это у нас часто случается. Идет очередное обновление команды.

– Наверное, это естественное явление? Перед республикой встали новые задачи – и для их решения требуются новые люди?

– Задачи у нас старые. Вообще, у нас одна задача, она всегда была, и всегда будет оставаться – это наладить жизнь в республике. Я честно делал свою работу, мне краснеть не за что.

– Что складывается «не так», что происходит сейчас в республике?

– Ситуация у нас в республике развивается не самым лучшим образом, не самым лучшим для безопасности и будущего нашей республики.

– Что вы имеете в виду?

- Идет очень жесткая атака на действующее руководство. Ситуация выстраивается таким образом, каким ее хотели выстроить до войны, до признания нашей республики Россией, республику пытаются загнать туда, где она была в 2001 году.

– Кто выстраивает эту ситуацию?

– Грузины и Запад активизировали деятельность в Южной Осетии. Все подается как какая-то внутриполитическая борьба, но, на самом деле, республику пытаются загнать туда, где она была в 2001-2002-м году.

– А что было в 2001-м году?

- Тогда на Республику, на ее руководство, оказывалось сильное давление, и со стороны Грузии и со стороны ряда российских групп, с той целью, что бы включить ее в состав Грузии, что бы добиться "восстановления территориальной целостности Грузии". Однако после президентских выборов 2001-го года, когда президентом был избран Кокойты, тогда стало ясно, что попытка заставить Южную Осетию, вопреки воле осетинского народа, вопреки всему, вогнать нас обратно в Грузию провалилась.

– Вы хотите сказать, что Россия также принуждала Южную Осетию войти в состав Грузии?

– Косвенно – да. В частности многие силы, которые тогда были у власти в Северной Осетии, делали все возможное для достижения этого. Убеждали прежнего руководителя Южной Осетии, её первого Президента Людвига Чибирова (он был Президентом РЮО в 1996—2001 годах) фактически отдать Республику Шеварнадзе.

– Вы хотите сказать, что это предлагали осетины, осетины из Северной Осетии?

– Многие тогда в Северной Осетии, те, кто сейчас стали записными патриотами Южной Осетии, тогда делали все возможное, чтобы ситуация повернулась иным образом.

– И эти силы до сих пор находятся у власти в Северной Осетии?

– С тех пор политическая ситуация изменилась, сменилась политика Москвы, но они до сих пор занимают серьезное положение на Севере и, что самое интересное, в Москве. Поэтому тот старый вопрос вновь становится актуальным. Что произошло тогда? В результате выборов был избран Эдуард Кокойты, который с самого начала столкнулся с серьезными проблемами со стороны тех людей, тех сил, которые толкали республику назад в Грузию. И после избрания они им были быстро отстранены от власти "за злоупотребления". Это братья Ибрагим и Джамбулат Тедеевы и их окружение. Кокойты удалось тогда в июне 2002 года устранить эту угрозу, силовыми методами разоружить их вооруженные формирования, после чего, например, те же Тедеевы бежали из республики.

– А на какие силы опирался Кокойты?

– Не буду об этом говорить… Так вот, почему я вспомнил про те события? Потому что сейчас те люди, которые были изгнаны из власти, сейчас делают новую попытку вернуться в Республику. После прихода к власти Саакашвили, грузины с помощью американских советников сделали ставку на Дмитрия Санакоева и параллельное правительство, которое посадили в грузинском анклаве в Курте. К Санакоеву примкнули бывший глава нашего МВД Джемал Каркусов и его брат Урузмаг, который кажется все еще занимает пост замминистра экономического развития Грузии.

– Санакоев был членом высшего руководства Южной Осетии. С мая 1996 министр РЮО по чрезвычайным ситуациям и обороне. В 1998—2001 также вице-премьер правительства, в июле-декабре 2001 премьер-министр РЮО. В декабре 2001 возглавляемое Санакоевым правительство Южной Осетии, сложило свои полномочия в связи с выборами нового президента, а в 2006 году он возглавил созданное грузинскими властями так. наз. Правительство Южной Осетии, действовавшее в грузинских селах на территории РЮО, которые контролировали силы Грузии. Экс-министр обороны Грузии Иракли Окруашвили назвал главу "временной администрации Южной Осетии" Дмитрия Санакоева "карикатурной персоной", "абсолютно неавторитетным среди осетинского народа".

– Да. И на Санакоева и на тех, кто к нему переметнулся, и была сделана ставка, когда к власти пришел Саакашвили. Через них делались попытки размыть власть в Южной Осетии и делались попытки найти подходы к Президенту Эдуарду Кокойты. Кокойты несколько раз предлагали деньги, чтобы он ушел, в том числе напрямую в ходе переговоров во время визита американских сенаторов.

– О каких суммах шла речь?

– О миллионах долларов. Однако эти попытки разбились о его бескомпромиссную позицию. Тогда Саакашвили были даны рекомендации о физической ликвидации президента. Была создана группа примерно из 80 человек, которая находилась в составе грузинского миротворческого батальона, в задачу которой входило похищение Кокойты, и его переправка на территорию Грузии. Мне известно о двух попытках его устранения. Один раз его заманили на рыбалку в одном из ущелий, одна сторона которого была под нашим контролем, другая – под контролем Грузии. Был небольшой бой, однако чётко сработала охрана, и этого удалось избежать. Вторая попытка была во время визита президента в одно из осетинских сёл, однако большое количество людей вокруг Кокойты в тот момент помешало осуществить операцию. Причем охрана Кокойты в тот момент проморгала эту ситуацию.

– Это были грузинские спецназовцы?

– Кто там конкретно был, грузины или американцы или ещё кто - непонятно. Просто их база была у грузинских миротворцев.

– Это все было до августовской войны. Администрация Санакоева уже не у дел. Почему вы сейчас вспомнили о тех событиях?

– Сейчас вся эта ситуация возвращается. Кокойты многие критикуют, но, что касается его жёсткой линии в отношении Грузин и заслуг в отсаживании независимости - тут, конечно, ничего не скажешь. После августовских событий американцы уже не могли ставить на Санакоева, который сейчас живёт в Тбилиси. Попытки физической ликвидации тоже провалились. И сейчас идет уже другая, хорошо скоординированная кампания. Американцы рекомендовали грузинам действовать не через какие-то местные ресурсы и группы в Южной Осетии, а через РФ и своих людей в Москве, на которых, есть выходы. После этого те старые фамилии и стали вновь возвращаться. Началась новая кампания по дестабилизации ситуации и захвату власти в республике. И люди, которые были изгнаны за попытку ее приватизации - например, Джамбулат Тедеев, тренер российской сборной по вольной борьбе, бывший премьер Олег Тезиев, имя которого связывают с хищением денег через Южную Осетию в начале 90-х, а также бывший генеральный прокурор Ахсар Кочиев. Через Украину ими был налажен контакт с МГБ Грузии, через украинского депутата Рады осетина Эльбруса Тедеева. Вслед за Тедеевым, к этой группе присоединились и другие осетинские спортсмены-борцы, связанные с российской Государственной Думой и имеющие выходы на Администрацию президента. Можно назвать среди группы борцов Михаила Мамиашвили.

Изменилась тактика врагов РФ на Западе. Если они действовали напрямую через Грузию, попытки устранения, предателей и перебежчиков из Южной Осетии, то теперь предпочитают действовать через Москву. Соответственно, некоторые силы в Москве, которые очень не хотели независимости Южной Осетии, теперь пытаются отыграться.

– В Москве есть силы, выступающие против независимости Южной Осетии?

– Да, были и до сих пор остаются в различных структурах. Сейчас у них появились новые возможности.

– В чем конкретно заключаются их действия?

– Дискредитация руководства Южной Осетии в российских коридорах власти, у нас запускаются различные слухи, что, дескать, Кокойты не устраивает Кремль, что он, якобы, ушел в отпуск до декабря, и так далее. Были попытки давления перед выборами в Парламент, попытки протащить своих ребят – из этого ничего не вышло. Поэтому сейчас все усилия США и Грузии сосредоточены на Москве. Им надо поставить у власти Южной Осетии людей, с которыми можно начать диалог. Потому что с нынешней властью никакого диалога у Грузии, и особенно у тех, кто за ней стоит, быть не может.

– И все это координируется спецслужбами США?

– В значительной степени да. Но кроме США в этой игре активно участвует и Украина. Контакты грузинских спецслужб с этими деятелями идут именно через Украину, через украинские спецслужбы. На Украине была встреча действующих офицеров МГБ Грузии с Тедеевым.

– Те силы в Администрации Президента РФ, в Думе, в российских структурах власти, о которых вы упоминали, кто не хотел независимости Южной Осетии, они готовят события по аджарскому сценарию?

– Независимость ЮО уже свершившийся факт, поэтому речь идет о том, что Эдуард Кокойты – основное препятствие на пути реализации западной политики по выдавливанию России из Кавказа. А значит, его надо убрать. И если это не удалось сделать силовым путем, то надо сделать путем политических интриг, через Москву. Потом с новыми людьми, с которыми уже «есть отношения» - попробуют договориться.