La Croix: Вы говорите, что обеспокоены ситуацией на Украине. Как обстоят дела?

Святослав Шевчук:
Украина находится в состоянии шока. Идущая там война унесла жизни 6 000 человек и сделала беженцами полтора миллиона. Четверть их них — дети. На оказавшемся в руках сепаратистов востоке страны много людей гибнут от голода, и наши священники с риском для жизни доставляют продовольствие на обе стороны линии фронта.

Но конфликт не ограничивается одной лишь Украиной. Он говорит о кризисе всей международной системы. Если великая держава позволяет себе аннексию соседа, это является безусловным вызовом международному сообществу. Как бы то ни было, я убежден, что нам по силам остановить войну дипломатическим путем. Именно к этому я призываю здесь, в Париже.

— Чего вы ждете от Запада?

— Сейчас, когда Европа отмечает 70 лет мира на ее территории, я жду, чтобы она защитила собственные ценности, продемонстрировав солидарность с Украиной. Наша страна переживает самую страшную гуманитарную катастрофу со времен Второй мировой войны. Помимо погибших и раненых, люди получили глубокую травму и опасаются нового вторжения. Нам нужна международная помощь, чтобы оказать психологическую поддержку всем пострадавшим. Но заняться нужно и причинами катастрофы, как можно быстрее добиться восстановления мира.

— Как обстоят дела у греко-католиков на востоке страны?


— Из-за боевых действий и угроз многие верующие ушли из региона на запад и за границу. Из 12 греко-католических приходов на востоке священники остались только в трех в Донецке. Другим пришлось уйти из-за угроз. В Луганске ушла примерно треть верующих. У оставшихся больше нет священников, они предоставлены сами себе.

— А что в Крыму?

— Там все еще есть пять наших священников. После аннексии российскими властями оттуда ушли только украинские военные с семьями. Пяти греко-католическим приходам теперь нужно получить регистрацию у Москвы. Пока неизвестно, смогут ли они дальше работать, или же их ликвидируют. Тем временем новые власти делают все, чтобы очистить Крым от украинцев и татар. Это настоящие этнические гонения!

— Некоторые украинские греко-католики выражают недовольство отсутствием четкой поддержки со стороны Ватикана. Это оправдано?


— Украинцы ловят каждое слово папы. В ходе последнего визита украинских католических епископов в Рим он заверил нас, что он с нами. Он несколько раз обращался с призывом помолиться за мир на Украине.

Разумеется, мы ждем от Рима более четкой политики и уже говорили об этом. Воззвав к соблюдению международного права Святой престол, по сути, осудил аннексию Крыма, не облекая это в слова. Мы понимаем, что Рим хочет сохранить отношения с Москвой, но Христос всегда был на стороне тех, кто страдает. В этом конфликте страдает Украина, и Святой престол, чья дипломатия стоит на службе Евангелия, должен быть на ее стороне.

— Московский патриархат считает Украинскую греко-католическую церковь препятствием в отношениях с Римом. Что вы об этом думаете?


— Сейчас мы не поддерживаем никаких связей с Московским патриархатом, который погряз в отрицании и словесной агрессии. Тем не менее мы ведем диалог с Украинской православной церковью в рамках совета, который включает в себя не только христиан, но и иудеев и мусульман страны.

Наши отношения с предыдущим предстоятелем Владимиром были очень хорошими. Но он скончался в прошлом году, и у нас нет никаких связей с его преемником Онуфрием. Его изоляционистское поведение и глухость к украинскому обществу свойственны лишь меньшинству в церковной иерархии. Большинство же настроено на диалог под давлением общества. На Украине объединение церквей продвигается снизу. Это огромное богатство, на которое мы можем опереться.

— Вы хорошо знали кардинала Бергольо в Буэнос-Айресе, когда тот еще не был папой, а вас не назначили архиепископом Киевским. Это как-то помогает вам в нынешнем кризисе?

— Когда меня назначили главой греко-католической епархии в Буэнос-Айресе в 2009 году, мне было 38 лет, а он стал моим прямым референтом. Он ввел меня в аргентинский епископат и много помогал мне в пастырской работе. Мы сохранили тесные связи. Я езжу к нему на встречу в Рим раз в два месяца и напрямую ввожу его в курс событий.

Как бы то ни было, папа доверяет международные вопросы государственному секретариату и занимается главным образом общественной доктриной и помощью бедным. Я не могу навязывать ему нашу позицию по Украине и пользоваться нашими личными отношениями, это было бы неэтично. Мы прекрасно понимаем друг друга. Он знает, что в моих словах только правда, а не идеология.

— Вы с оптимизмом смотрите на исход конфликта?


— Я — реалист. Я верю, что еще не все потеряно, что заявления Европейского Союза важны. Но я также понимаю, что опасность растет. В любом случае, не нужно считать, что все средства исчерпаны.