За всю историю их многовековых, трудных и противоречивых отношений Россию и Польшу впервые объединила общая скорбь.

Боль поляков, потерявших в смоленской трагедии своего президента, цвет своей политической элиты и польской армии, понятна и естественна. Но потрясенные лица Медведева и Путина в свою очередь свидетельствовали о том, что сочувствие россиян к Польше и полякам, волной прокатившееся по всей России, было столь же спонтанным и искренним.

Может быть, потому, что трагическая и нелепая гибель Леха Качиньского и его спутников с особой остротой показала, насколько хрупка человеческая жизнь и как безжалостна смерть, в одно мгновение уравнивающая президентов и рядовых граждан.

Для меня нет  никаких сомнений в том, что национальный траур, объявленный в понедельник 12 апреля в России, является прямым следствием этого понимания.

Что дальше?

Рассуждать о  мистическом характере гибели польского  президента значило бы оскорблять его память. Разумеется, и в Польше, и  в России нашлись люди, которые охотно спекулируют на эту тему, явно следуя своим иррациональным комплексам. Но их ничтожно мало по сравнению с теми россиянами и поляками, которые были одинаково потрясены этой трагедией.

Дело совсем не в том, будут ли продолжаться споры о Катыни. Это уже не имеет никакого значения после того, как в эти скорбные дни между поляками и россиянами возникла та атмосфера человеческого доверия, которая объединяет людей, сострадающих друг другу в общем горе.

Душа Леха Качиньского  может быть спокойна.