Киев — Теперь найти Алексея Плуцер-Сарно стало сложно.
Милиция все пристальнее следит за деятельностью радикального художественного коллектива из России «Война», и Плуцер-Сарно перестал пользоваться сотовым телефоном из страха, что о его местонахождении сообщат в милицию. Теперь он пользуется службой Skype и изредка письмами, написанными от руки и передаваемыми через посредников.

Когда милиция особенно активна, он старается не ночевать дважды подряд в одном и том же месте, а также проводить сложные дезинформирующие операции; так, однажды он дал ряд интервью, в которых говорил, что находится в Эстонии, и в то же время писал у себя в блоге из Тель-Авива, где на самом деле тоже не находился.

В январе, чтобы взять интервью у Плуцера-Сарно, пришлось стоять у ног памятника украинскому философу, жившему в XVIII веке, и дожидаться прихода девушки в синей куртке, которая проверила паспорт и потом кружным путем отвела к нему. Тогда об этом не говорилось, но философ был не кем иным, как Григорием Сковородой, в эпитафии которого значатся следующие слова: «Мир ловил меня, но не поймал».

Похоже на игру? Похоже, и не зря. Уже три года группа «Война» играет в кошки-мышки с российскими правоохранительными органами, устраивает уличные акции (от малозаметных: швырялись живыми котами в кассиров в ресторанах McDonald’s — до монументальных: нарисовали на разводном мосту в Санкт-Петербурге 63-метровый пенис, который поднялся и указал на здание спецслужбы ФСБ).

В сентябре прошлого года «Война» устроила свой самый смелый проект — «дворцовую революцию»: они подбегали к припаркованным милицейским автомобилям и ставили их на крышу, тем самым, по их собственным словам, высказываясь по поводу коррупции в рядах милиции.

Раньше российские власти относились к «Войне» как к досадной помехе, так, по словам одного из юристов группы Иосифа Габунии, за акцию с разводным мостом их оштрафовали на 2 тысячи рублей (67 долларов). Но сейчас выдвигаются новые обвинения, и группу хотят разогнать. Двое из числа руководителей «Войны» находятся в предварительном заключении, им грозят сроки от двух до семи лет, а третий опасается, что его лишат родительских прав.

Таким образом, из всего внутреннего круга «Войны» один лишь Плуцер-Сарно и может свободно общаться с прессой, причем, по его словам, это не опасно только за границами России. В свои сорок восемь лет он больше похож на беглого преступника, чем на профессора, который до утра спорит с друзьями о герменевтике и пьет вино из пакета. Почти вся его профессиональная жизнь так или иначе прошла при повышенном внимании: он составил многотомный словарь русских ругательств, а также вел по телевизору передачу «Черный квадрат», о котором потом сказал так: «Пятьдесят две минуты шумных философских споров с криками, воплями и драками».

Но теперь все это в прошлом. В день, когда арестовали его коллег, Плуцер-Сарно в последний раз съездил к своей матери в Москву, зная, что в будущем появляться в ее квартире будет слишком опасно. По его словам, следователи угрожают завести против него дело по обвинению в организации преступной банды, что карается тюремным сроком до двадцати лет.

«Было вполне понятно, что рано или поздно кто-то попадется, — сказал он. — Олег, похоже, недооценил опасность. Я счет ситуацию гораздо более опасной и ни разу не ночевал дважды в одном и том же месте», — рассказывает он. Олег — это Олег Воротников, один из задержанных лидеров группировки.
На вопрос о том, как на него повлияла перемена жизненного распорядка, Плуцер-Сарно лучезарно улыбнулся. Ему так очень нравится.

По его словам, «Война» появилась от отвращения. К середине минувшего десятилетия Москва купалась в деньгах, а радикальные проявления самовыражения практически исчезли из общественной жизни. Митинги оппозиции были настолько маргинальной вещью, что на них перестали ходить даже западные журналисты. А художники спокойно зарабатывали на жизнь, устраивая выставки при поддержке миллиардеров со связями в правительстве.

«Какие остались радикальные левые художники? — рассуждает Плуцер-Сарно. — Это люди, которые постоянно ездят на Запад, получают гранты, участвуют в конференциях, читают доклады о революции, о марксизме, о сложных условиях, в которых живет в России рабочий класс. А в зале кто? Жены олигархов».

Именно в таких условиях Плуцер-Сарно объединился с основателем «Войны» Воротниковым, учившимся на философа в Московском государственном университете. Группа «Война» устроила несколько акций, но им не хватало внимания. По привлечению внимания специализировался Плуцер-Сарно. Свою новую кампанию группа начала с оргии, устроенной в Государственном биологическом музее, позиционировав ее как комментарий по поводу предвыборной кампании, приведшей к власти президента Дмитрия Медведева.

Мир художников Москвы отреагировал по большей части холодно. Среди высказавшихся против действий группы был один из первых уличных художников России Анатолий Осмоловский. Сейчас он известен своими помпезными скульптурами, а тогда он написал о «Войне», что «их желание приписать какой-то неясный политический контекст своим собственным жестам выдает в них крайне неопытных и в сущности трусливых художников».

Но «Войне» не нужны связи в мире искусства: благодаря интернет-ресурсам YouTube, Livejournal и Twitter они достучались до молодых россиян, разделявших их чувство юмора и обиду на милиционеров. Планы стали масштабней и опасней. Прежде, чем нарисовать на мосту пенис (это было сделано в июне прошлого года), они тренировались целый месяц, пока не научились делать это вдевятером за тридцать секунд. Но они спугнули охрану, и поэтому у них было всего двадцать три секунды.
 
Пенис простоял несколько часов, а потом власти соскребли его, но в интернете словно разорвалась бомба. По словам Плуцера-Сарно, это была лучшая акция «Войны».
«Это в точности соответствует моим представлениям о том, что такое искусство, — прокомментировал он. — Это монументально, это героично, это романтично, это леворадикально и это акция протеста. Мне нравится это как произведение искусства, а не просто потому, что там пенис».

После ареста Воротникова и второго лидера, Леонида Николаева, новых акций «Война» не устраивала. Некоторые поклонники группы считают аресты естественным прогрессом.

«Альпинист, залезая на вершину горы, понимает, что есть шанс упасть в пропасть, — комментирует художник-карикатурист Андрей Бильжо, посвятивший „Войне“ несколько рисунков. — Альпинисты гибнут таким образом. Это же экстремальный спорт. А они занимаются экстремальным искусством».

Но московский художественный критик Давид Рифф считает, что аресты необратимо повредили группе художников, чья привлекательность коренится в повторяемых и иногда вызывающих ошеломленную реакцию эскападах.

На прошлой неделе игра явно закончилась: петербургский судья продлил срок предварительного заключения Воротникова и Николаева. Зал суда смотрелся так, что «Война» просто обязана была там появиться — залезть на стулья с ногами и устроить семидесятисекундное музыкальное представление в стиле панк-рока. Но ничего подобного не произошло.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.