Москва - Большую часть десяти лет, в течение которых он известен, Григорий Чхартишвили писал о благородном императорском прошлом России в своем кабинете, обставленном старинными предметами XIX века, которые фигурируют в его детективных романах-бестселлерах.

Однако с недавних пор писатель, известный под псевдонимом Борис Акунин, оказался вовлечен в мощную борьбу за будущее своей страны и ее долгосрочного правителя, премьера Владимира Путина.

Активное участие Чхартишвили и других деятелей литературы и культуры в антикремлевских уличных протестах представляет собой самое драматичное возвращение интеллигентов на российскую политическую арену с последних лет существования Советского Союза. Они сумели увлечь огромные толпы и помогли объединить раздробленную оппозицию в единой всеобъемлющей цели — честные выборы.

Их участие, с одной стороны, ценно для движения, но с другой, ограничивает его. Их роль заметна, так как среди оппозиционных партий не нашелся надежный и опытный лидер того же калибра, что Путин. При этом никто из интеллигенции не выступил как его политический соперник.

«Я не оратор и не политик. Я писатель», - настаивает ехидный и очень непубличный человек 55 лет за чаем в московском ресторане в январе. «Я люблю то, что я делаю, и за это неплохо платят».

Но все же он сидит в ресторане на заседании комитета, который планирует следующие шаги оппозиции — полуторамильный марш по столице в субботу, сидит, чтобы публично выразить сущность движения и сделать его цели  престижными.

Организаторы пытаются на основе двух декабрьских акциях протеста в Москве, самых больших в постсоветскую эпоху, принудить правительство к отмене результатов выборов 4 декабря и проведению перевыборов. Они говорят, что ожидают меньшее количество участников в субботу, при температурах около минус 30 градусов по Цельсию.

Протесты были выражением народного возмущения по поводу присвоения путинской партией «Единая Россия» большинства мандатов в парламенте, несмотря на распространенные обвинения в мошенничестве. Российские чиновники отказались проводить повторные выборы, настаивая на том, что поступило слишком мало официальных жалоб на фальсификации, чтобы можно было бы отменить результаты.

Теперь активисты мобилизуются, чтобы предотвратить фальсификации на президентских выборах 4 марта и помешать плану Путина вернуться к президентству в политической борьбе, из которой некоторые кандидаты от оппозиции были исключены из-за строгих регистрационных правил.

Г-н Чхартишвили настолько известен под своим псевдонимом, что многие последователи знают и почитают его именно как Акунина.

Он - один из нескольких признанных писателей, которые стоят во главе движения, в которое также входит романист и политический сатирик Дмитрий Быков, антикоррупционный блогер Алексей Навальный, рок-звезда Юрий Шевчук, бывший телеведущий Леонид Парфенов и некоторые бывалые лидеры оппозиционных партий.

Очевидно, пытаясь внести смуту в их ряды, подконтрольные государству СМИ транслировали тайно записанные разговоры между лидерами оппозиционных партий, в которых они преуменьшали роль политических новичков в движении. В то же время г-н Путин внимательно отнесся к интеллигентам, призывая в одном из своих выступлений к диалогу с Чхартишвили и Быковым.

Однако Путин, который проявляет мало интереса к высокой культуре или уважения к ее создателям, не мог не поддаться искушению уколоть  Чхартишвили. В том же выступлении премьер заявил, что с пониманием относится к тому, что национальность писателя — рожденного в Грузии, которую Россия атаковала в 2008 — может влиять на его негативное отношение к кремлевскому правительству.

Писатель говорит, что он не обижается. «В какой-то степени я был даже доволен», - говорит он в интервью. «Путин выстрелил себе в ногу».

Пока слабо организованное движение смогло выдержать ответную атаку Кремля, так же как и значительные внутренние разногласия, о которых говорят сами участники.

«Если вы отличный писатель или тележурналист, то публика вас одобряет», -говорит либеральный лидер оппозиции Владимир Рыжков, «и это проблема» для бывалых политиков, которых часто освистывают на акциях.

Однако представители разнообразных партий и линий, участвующие в движении, добавил он, «привыкают друг к другу» и опираются на достоинства друг друга.

«У нас есть политики, которые имеют доступ в учреждения, которые могут заключать союзы... писать резолюции», - говорит г-н Навальный, добавляя, что «моральная позиция Чхартишвили, и отсутствие политических амбиций действительно ценно и привлекает людей».

Чхартишвили всячески принижает свою роль. На собраниях, по его словам, «он тихонечко сидит с Быковым, как бы воплощая важную роль литературы в российском обществе».

Выглядывая из-под очков в проволочной оправе на сцене во время декабрьских протестов, автор больше напоминал университетского лектора, чем агитатора. Его спокойное выступление и осторожные предсказания - «это будет наш год» - расположили к себе публику.

Когда протесты набрали силу, Чхартишвили пытался разгладить еще одно разногласие, возникшее в движении - между ориентированными на запад либералами и Навальным, который озвучивает пристрастия российских националистов.

В онлайн-интервью писатель раскритиковал взгляды Навального, заявив, что любой русский, который считает национальные меньшинства гражданами второго сорта - «опасный безумец».

«Мне не нравятся националисты в любой стране, особенно в многонациональной стране, где их идеи просто опасны», - говорит Чхартишвили. «Однако я не вижу ничего плохого в том, чтобы у них была своя партия в парламенте», если они подчиняются закону.

Двадцать лет назад, когда россияне, не доверявшие больше коммунистам-реформаторам, последовали за интеллигенцией — поэтами, академиками, докторами, журналистами и учеными — в мирном шествии против советской власти, Чхартишвили был неизвестным переводчиком японской литературы. Он участвовал в лихих демонстрациях, которые привели к краху Советского Союза, но был разочарован, когда в стране не прижилась демократия.

Он продолжал исследовать новую творческую свободу и открыл новую нишу на литературном рынке, где-то между беллетристикой, которая хорошо продается, и классической литературой, которая продается плохо.  Он создал необычайно  популярный персонаж, далекий от постсоветских страданий страны — джентльмена Эраста Фандорина, русскую версию Шерлока Холмса  XIX века.

Писатель кратко коснулся в работе путинских времен, опубликовав сочувственное интервью с самым известным политическим заключенным страны, лишенным своего достояния магнатом Михаилом Ходорковским, в 2008. Хотя Чхартишвили беспокоила политика Путина, он продолжал писать о воображаемом прошлом.

Он работал в своем втором доме, в Сен-Мало во Франции, над новейшим романом о Фандорине, когда в России начались общественные протесты против результатов декабрьских выборов. Он говорит, что осознал, что не может больше работать. «Я собрался в один день и написал в своем блоге, что улетаю в Москву, - говорит он. - Когда у вас горит дом, нельзя стоять в стороне и смотреть, как кто-то другой тушит пожар».

Оставив в стороне писательство, Чхартишвили занялся честными выборами. Он опросил читателей своего блога, верят ли они, что выборы были сфальсифицированы: 7886 из 8129 ответили «да».

В январе он присоединился к другим интеллигентам и знаменитостям, чтобы создать Лигу избирателей, общественную непартийную группу, целью которой является борьба с мошенничеством и коррупцией на выборах.

Маша Липман, аналитик в Карнеги-центре в Москве, назвала создание Лиги знаковой инициативой. Если интеллигенты продолжат активное участие «и если чувство гражданского долга и единение будут расти, это может изменить политику в будущем», говорит она.

Однако пока, говорит она, «у Путина и Кремля огромное преимущество. В отличие от протестующих, они - хорошо организованная политическая сила».

Г-н Чхартишвили представляет себе такое развитие событий: при помощи обмана Путин победит в марте, что вызовет новую волну протестов, которая ослабит его власть и в конце концов приведет к тому, что ему придется уйти.

«Я - за медленное развитие событий, говорит он. - Если завтра Путина унесут инопланетяне и власть перейдет к оппозиции, я начну беспокоиться за судьбу России. Гражданское общество еще должно почувствовать свою силу».