В относительно хорошие времена для отношений между Латвией и Россией, в 2010 году, когда президентом соседней страны был Дмитрий Медведев, создана Латвийско-российская комиссия историков, члены которой договорились вначале больше внимания уделять исследованию межвоенного периода.

У историков Латвии появилась возможность доступа к российским архивам и поиска в них важных с научной точки зрения документов.

Но в 2014 году последовали агрессивные действия России на Украине, и Латвия присоединилась к общей политике санкций Запада против России. Латвийские участники комиссии историков решили заморозить ее работу. Это можно было истолковать как протест историков Латвии против политики соседней страны.
В отношениях России и Запада по-прежнему нет существенных позитивных перемен, и латвийские историки оказались перед лицом дилеммы: выбросить в мусорную корзину результаты многолетней коллективной работы или продолжить и завершить начатое, потому что проделано очень много.

Один из фактов, который пытались доказать латвийские историки, — реализованная СССР оккупация Латвии в 1940 году. Это спорный вопрос, который русские не хотят признавать. Хотя нельзя сказать, что они совсем и никогда это не признавали… К примеру, есть сборник статей «Россия и Латвия в потоке истории». Научным руководителем проекта был сопредседатель комиссии историков с российской стороны академик Александр Чубарьян. На одной из страниц этой книги можно прочесть такое предложение: «Большинство русских эмигрантов в Латвии было убито в 1940-1941 годы после советской оккупации».

К сожалению, в латвийских СМИ, если речь идет о процессах в России, многовато демонизации: тамошним персонажам быстро прикрепляют ярлыки и помещают на соответствующую полку. Передача телеканала TV3 Nekā personīga («Ничего личного») «уничтожила» Чубарьяна двумя предложениями. Якобы он один из влиятельнейших творцов российской политики в области истории, «помогал клану Путина формировать единый правильный взгляд на историю», разработал новый школьный учебник по истории. Иными словами — понятно, что за птица.

Но, похоже, с Чубарьяном не все так просто. Он не творец политики, а ученый. Это большая разница. У Чубарьяна большой авторитет, который он заслужил именно благодаря тому, что не стал лакеем политиков. Разумеется, он не бескомпромиссный правдолюбец и не пойдет на Красную площадь кричать, что Латвия была оккупирована, но свое мнение выражает без боязливой оглядки через плечо — что об этом подумают в Кремле. Имя академика увязывают с влиятельными политиками, чиновниками и предпринимателями, но их вряд ли можно назвать «кланом Путина». К примеру, у Чубарьяна хорошие отношения с Михаилом Маргеловым, высококлассным специалистом в сфере международной политики, который в свое время руководил предвыборной кампанией партии «Яблоко» и Бориса Ельцина, некоторое время был советником Путина, занимал еще много различных должностей и до сих пор сохранил влияние в политике и бизнесе. Может быть, латышам надо стараться использовать контакты с такими людьми, чтобы уменьшить давление российской пропаганды, сохранять и развивать научное и экономическое сотрудничество, по меньшей мере, в тех сферах, которые не обложены санкциями и эмбарго?

Сейчас неразбериха и в отношениях историков России и Латвии, и между латвийскими историками. После того, как в октябре прошлого года сопредседатель Латвийско-российской комиссии историков Антонийс Зунда побывал в Москве, российская сторона подумала, что Латвия собирается возобновить или уже возобновила работу комиссии. В свою очередь, в Латвии часть историков продолжает считать, что ничего не возобновлено и не нужно возобновлять, а поездка Зунды в Москву без согласования с остальными членами комиссии это его самодеятельность. Два члена комиссии вышли из ее состава.

Очевидно, Зунде жаль вложенного труда и материала, и в отношениях с российскими коллегами он увидел профессиональный подход к истории. Кто знает, может быть случится парадокс и чудо, и, вопреки плохим межгосударственным отношениям, в исторической науке произойдет противоположное: русские, наконец, признают факт оккупации? Для Зунды это стало бы триумфом.

Но есть также историки Дайна Блейере и Валтерс Щербинскис, которые не поддерживают Зунду, потому что считают, что сотрудничество с российскими коллегами в настоящее время невозможно.

История покажет, кто прав. Но не совсем красиво, если в такой тонкой сфере, как историческая наука, резко обострится традиционная свара латышей, и выразителей иного мнения начнут относить к категории «врагов народа». В России есть и такие круги, которые безудержно будут радоваться этому: мол, пусть латыши грызут друг другу горло.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.