Летом 1939 года конторская служащая Астрид Линдгрен (Astrid Lindgren) была 32-летней матерью, которая любила гулять с детьми в парке и пить кофе со своей подругой. 1 сентября 1939 года начинается Вторая мировая война, и Линдгрен пишет в своем дневнике:

«Еще вчера вечером мы сидели с Эльсой Гулландер в парке Васапаркен, а дети бегали рядом и играли. Мы от всей души ругали Гитлера и думали, что войны наверняка не будет — и вот, сегодня!»

С этих записей начинается книга «Военные дневники 1939-1945» (Krigsdagböcker 1939-1945), воспоминания будущей детской писательницы, которые недавно появились в финском переводе (на русский язык книга не переведена — прим. пер.).



Линдгрен рано поняла природу войны. Она особенно переживала за судьбу маленькой Финляндии, боясь, что Финляндия не справится, и Швеция станет местом столкновения русских и немцев. Особенно подробно Линдгрен описывает этапы Зимней войны.

«Теперь действительно начались сражения, и теперь возникает вопрос о нас, вернее, сначала о Финляндии, но оттуда недалеко и до нас», — пишет она 14 октября 1939 года.

Почти через месяц у соседа начинает твориться настоящий ад.

«Даже жить больше не хочется! Сегодня русские бомбили Гельсингфорс и другие финские города. (…) Что же будет, какая судьба ожидает нас? И несчастную Финляндию?», — пишет она 30 ноября 1939 года.

В декабре 1939 года Швеция собирает силы, чтобы помочь Финляндии. Семья Линдгрен тоже принимает активное участие.

«Финляндия сопротивляется России беспримерно. (…) Здесь, в Швеции, люди с энтузиазмом помогают Финляндии. Здесь собирают одежду и деньги, все в большом количестве, для отправки туда. Сама я залезла позавчера на чердак и вытащила все, что могла, в том числе кожаную куртку Стуре (мужа) и кошмарную кофту мамы (свекрови). Хотя, конечно, финнам там очень досталось — и без маминой кофты».

Главу Териокского марионеточного правительства Отто Вилле Куусинена (Otto Ville Kuusinen) Линдгрен обзывает «маленьким коммунистом-подлецом» и пишет, что «это золотко утверждает, будто они освобождают народ Финляндии, который сопротивляется и не хочет становиться свободным».

18 февраля 1940 года Линдрен резко осуждает премьер-министра Швеции Пера Альбина Ханссона (Per Albin Hansson) за решение не отправлять военную помощь в Финляндию.

«Объяснение было совершенно ужасным. В конце концов, он сослался на свое высказывание, сделанное с месяц назад в ходе парламентских дебатов. Иначе говоря, Швеция хочет остаться нейтральной до самой смерти. О Господи, как же можно не понимать, какой путь правильный. (…) Глупо думать, что Россия в случае разгрома Финляндии остановится у реки Турнеэльвен (на границе Швеции и Финляндии — прим. пер.)».

После заключения мира Линдгрен все же признает, что правительство Ханссона, которое она так осуждала, было очень дальновидным. Однако оценка усилий Финляндии еще выше.

«Я буду верить в это всю свою жизнь: финскую войну 1939-1940 годов запомнят как зиму народной славы, когда весь народ боролся на пределе своих сил для того, чтобы сохранить свою свободу. (…) Со всеми этими воспоминаниями связано что-то тяжелое, из-за чего их нельзя сравнить ни с чем другим. Как и те чувства, которые мы переживали той зимой, нельзя сравнить ни с чем другим», — записывает Линдгрен 30 ноября 1940 года.

После окончания Зимней войны Линдгрен обращает свое внимание на страдания людей в более отдаленных регионах. Мир для нее расширяется, и в дневнике появляются записи о войнах и несчастьях, происходящих за далекими морями.

В сентябре 1940 года Линдгрен переходит на работу в отдел цензуры разведывательной службы и занимается проверкой почты гражданских лиц и военных. Распечатанные с помощью пара, письма открыли для Линдгрен правду, которую мало кто знал в то время. Ужасные подробности выливаются и на страницы ее дневников, когда Линдгрен узнает о концентрационных лагерях и обращении с евреями.

«Вчера прочитала письмо датского еврея. В письме он упомянул имя человека, которому в гестапо вырвали ногти, чтобы он выдал своего товарища, принимавшего участие в нелегальной работе. Во время этих пыток он также выдал и автора этого письма, ему теперь необходимо скрываться в Швеции. Кроме того, он называет имена нескольких 80-летних еврейских женщин, которых немцы во время перевозки в Польшу сбросили в грузовой трюм, чтобы они покалечились до смерти во время падения. (…) Также в письме говорится о том, что 11-летних датских еврейских девочек увезли в немецкие бордели», — делает Линдгрен запись в дневнике осенью 1943 года.

Все годы войны Линдгрен испытывает бесконечную боль и благодарность за то, в каком привилегированном положении оказались шведы в изуродованной Европе. Еду в Швеции тоже выдают по талонам, и рядом с записями о страдающих от голода народах Европы она пишет, что их семье вновь дали «большую порцию картошки с луком и сосисками, копченого угря и пирог». Пока международная организация Save the Children проводила кампанию по спасению детей Европы, ее дочь Карин даже располнела.

«Гуннар (брат) отправился в Финляндию, чтобы помочь организовать помощь сельхозпродуктами от нас из Швеции. Но какой смысл в том, чтобы посылать работника, если сеять нечего. Бедные финны! Улицы полны инвалидов, многие из которых не старше Лассе (сына), у многих осталась только одна нога или рука», — пишет Линдгрен в мае 1942 года.

Весной 1944 года Линдгрен становится свидетелем безнадежных мирных переговоров Финляндии, делает первые наброски книги «Пеппи Длинныйчулок», лечит ушибленную ногу и ведет «личную войну со своим мужем». Про Пеппи она на протяжении многих лет рассказывала по вечерам своим детям. Военным летом 1944 года Карин получает рукопись Пеппи в качестве подарка на 10-летие.

Линдгрен заканчивает «грязную работу» в военной цензуре с наступлением мира. Из пишущего дневники секретаря с выходом книги «Пеппи Длинныйчулок» она превращается в успешного писателя. Книга выходит осенью после шести лет тяжелой войны.

Брала ли Линдгрен ребенка из Финляндии во время войны?

В своих военных дневниках Астрид Линдгрен делает короткую запись о своей встрече с маленьким мальчиком из Финляндии, которого звали Рауно Виртанен.

«Маленький финский мальчик должен был прилететь к нам сегодня из Турку, но о нем ничего не слышно. Может быть, он приедет завтра», — делает запись Линдгрен в кожаной тетради 12 марта 1940 года.

На следующий день Зимняя война заканчивается. Она снова делает запись о мальчике. Складывается впечатление, что он был в их доме только проездом.

«Сегодня здесь был Рауно Виртанен. Прошлой ночью он прилетел из Турку. Смотрела на него, едва сдерживая слезы. Это было самое горькое зрелище из всего, что я видела в своей жизни. Это очень тяжелый день — 13 марта 1940 года».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.