Мы, жители Запада, давно привыкли считать свой мир надежным и безопасным. Поэтому у нас и нет никакой стратегии по преодолению неожиданных и небезопасных ситуаций, считает Ульрика Перссон-Фишер, антрополог и доцент кафедры технических наук.


«Семья, у которой я жила, пока работала над своим исследованием, состоит из семи человек, из которых только у одного есть работа, а трое — алкоголики. Двое к тому же стали инвалидами после того, как их сбили пьяные водители. У них совершенно другой менталитет, у них есть стратегии по преодолению бедственных ситуаций», —рассказывает она за чашкой чая в «Кофейне Офандаля».


В первый раз Ульрика Перссон-Фишер побывала на Алтае 12 лет назад. Она приехала в этот сибирский регион, граничащий с Монголией и Китаем, чтобы провести полевые исследования для докторской диссертации по антропологии. Тогда она не знала русского и, по ее представлению, должна была изучать коренные народы.

 

«В литературе описана целая куча коренных народов России, и всем им очень сочувствуют. С этим представлением я туда и приехала. Я ехала так, словно собиралась сказать им: "Эй, коренной народ, рассказывайте!"» — говорит Ульрика Перссон-Фишер, улыбаясь.


Когда она начала участвовать в буднях сибирских семей — готовить еду, доить коров и провожать детей в школу — она не только научилась говорить по-русски, она еще узнала, что сами они себя коренным населением не считают. Для некоторых это понятие вообще ничего не значило, другие начинали злиться. Ульрика Перссон-Фишер поняла, что это русские антропологи разделили людей на группы коренного населения, не считаясь с их собственным представлением о себе.

 

«В мою работу включено метаисследование об антропологии. Западная традиция решает, кого определить как коренной народ, ориентируясь на то, как на это смотрят сами люди, но не во всем мире это так», — рассказывает Ульрика Перссон-Фишер.


Перед своей исследовательской поездкой она изучала литературу о русских коренных народах и представляла себе, что культура Алтая будет сильно отличаться от культуры русского большинства. Конечно, оказалось, что разница между Алтаем и Санкт-Петербургом огромна, но не в том смысле, в каком этого ожидала Ульрика Перссон-Фишер.

 

«Было похоже, словно я вдруг попала прямо в советское время. И все говорили, что тогда было лучше, у людей по крайней мере было электричество и еда. Плюсы от развала Советского Союза до Алтая не дошли», — говорит она.


По размерам Алтай — такой же, как небольшая европейская страна, но жителей в ней всего 300 тысяч. Большая часть региона — это дикая природа. В советские времена он совсем не развивался, так как считался бесполезной территорией. Никаких железных дорог там не строили.

 

«Здесь только горы и леса. Надеюсь, красивая нетронутая природа сохранится и в будущем, но туризму нужна инфраструктура. К тому же, зимой тут очень холодно, а летом — жарко, это максимально далекое от моря место», — рассказывает Ульрика Перссон-Фишер.


Здесь очень высокая безработица, и практически в каждой семье есть по алкоголику. В деревне, где она дольше всего жила, был всего один телефон, и тот работал лишь иногда. Даже сейчас Алтай не полностью покрыт сотовой сетью. Когда Ульрика Перссон-Фишер была там, ей довелось пережить землетрясение в 8 баллов по шкале Рихтера. Казалось, земля уходила из-под ног. Сразу, как только появилась возможность, она позвонила своим близким, чтобы они не волновались, и сообщила о том, что жива. Однако оказалось, что они не имели ни малейшего понятия о том, что случилось.


«Не верится, что есть места, которые до сих пор никому не известны, однако они существуют».  Ульрика Перссон-Фишер считает, что материальная бедность, которой отличается жизнь на Алтае, создает ощущение единения, которого нет в нашем обществе. Семьи живут за счет мелкого хозяйства, которое может состоять из огорода и коровы. Люди собирают полные мешки кедровых шишек, которые можно попытаться продать родне в других частях России.

Всероссийская перепись населения 2010 в республике Алтай

Антропологического понимания можно достичь, поставив себя на место других людей, считает Ульрика Перссон-Фишер. Сбор информации посредством активного участия и наблюдения — метод, требующий времени, денег и больших личных жертв со стороны ученого. Жизнь далеко от цивилизации по многим параметрам — настоящее испытание, но те результаты, которые она получила благодаря исследованиям на Алтае, Ульрика Перссон-Фишер не смогла бы получить никаким иным путем.


«Нужно использовать самого себя как инструмент, ты впитываешь все кожей. И именно поэтому сближаешься с людьми».


Этот метод значительно отличается от обычного подхода к научным исследованиям, рассказывает она. Естественные науки находятся особенно далеко от походов в баню и чаепития в сибирской сельской местности. Тем не менее, Ульрика Перссон-Фишер сейчас — доцент кафедры промышленных технологий при Онгстрёмской лаборатории. Кроме прочего, она заведует школой предпринимателей, где находится широкое применение ее алтайскому опыту.


«Предприниматель должен уметь действовать в условиях ненадежности и небезопасности. Люди на Алтае живут в условиях, когда ничего нельзя предугадать, опыт общения с ними я использую для того, чтобы научить своих студентов создавать стратегии.


Ее студенты в Онгстрёме к тому же очень интересуются вопросами экологии и сохранения природы.


Климатические изменения делают мир все более непредсказуемым, и о человеческом факторе нельзя забывать, занимаясь промышленными технологиями. Ульрика Перссон-Фишер считает, что кафедра по-настоящему ценит ее работу.


«Они заслуживают всяческих похвал. У меня было очень много предрассудков по поводу технологий перед тем, как я туда попала, но начать заниматься антропологией, будучи инженером, еще сложнее», — говорит она и смеется.

 

Антропологию вряд ли можно назвать востребованной и хорошо оплачиваемой профессий, но Ульрика Перссон-Фишер рассказывает, что в соседней Норвегии все обстоит иначе. Антропология изучается в гимназиях, а большие предприятия нанимают антропологов из-за их уникальных знаний, помогающих разобраться в том, что происходит между группами людей.


«Антропология нужна, потому что она приносит понимание. Благодаря этому можно добиться лучшего контакта между людьми и терпимости. Мне сначала казалось неразумным, что мой научный ассистент на Алтае выложила пять месячных зарплат за розовую замшевую куртку. Но с ее точки зрения это было рационально: в таком обществе, где все достигается скорее социальными контактами, чем деньгами, внешность — один из способов завязывать эти контакты. Это одна из тех немногих вещей, на которые они могут как-то влиять», — сказала Ульрика Перссон-Фишер.


Такое понимание, считает она, необходимо в любых научных областях. Просто спросить, почему научный ассистент купила такую дорогую куртку, было бы недостаточно. Но изучая повседневную жизнь Алтая в течение долгого времени и познакомившись с людьми, которые там живут, Ульрика Перссон-Фишер затем смогла провести анализ, благодаря которому она поняла связь между культурным и материальным.


«Это называется холистическая перспектива. Если вы изучаете предмет во всей целостности, можно увидеть вещи, которые остаются невидимыми, когда вы смотрите лишь на один кусок пирога», — объяснила она.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.