Иногда мне доводится слушать по радио российских политиков и политологов. Из тех, у кого потоком льются слова и фразы типа «хунта», «бандеровцы», «языка такого никогда не было», «мы — один народ»… Это когда они хотят продемонстрировать свои знания об Украине. Непонятно, получают ли они зарплату в Кремле или сами себя убедили, что именно эти определения точно описывают положение дел в нашей стране, которая почему-то им интересна. Хотя первое не исключает второго.


По этому поводу хочется напомнить, как в 1914 году на государственном уровне было запрещено празднование 100-летнего юбилея Тараса Шевченко. Министерство внутренних дел разослало циркуляр по городам и весям, который четко возбранял спектакли, концерты, митинги, посвященные поэту. Сюда же приписывались и молебны по поэту.


Распоряжение поддержал парламент — Госдума. После двухдневных дебатов. Владимир Пуришкевич тогда высказался: «Речь идет лишь о кучке украинской интеллигенции, намеревающейся из чествования создать политическую демонстрацию».


Народ в украинских городах попытался воспротивиться запрету. Газета «Южная копейка» писала: «Вчера около 11 часов утра рабочие Машиностроительного южно-русского завода (ул. Жилянская, 107) числом около 500 человек оставили работу и, собравшись во дворе, пытались спеть "Вечную память" по Тарасу Шевченко. Дежуривший во дворе завода отряд полиции рассеял собравшихся и рабочие мирно разошлись. В течение всего дня работы на заводе не возобновлялись».


Люди в день рождения поэта собирались на Крещатике и у церквей, но их тотчас разгоняла полиция и казаки. Нагайками.


А вот в прежние годы проведению шевченковских дней никто не препятствовал. В конце зимы 1909 года газета «Русское слово», несмотря на свою черносотенность, писала о торжественном вечере в память Шевченко, сосоявшемся в Полтавском городском театре. «Театр был переполнен. Публика — преимущественно в малороссийских костюмах. Концертная программа исключительно на украинском языке. В фойе распространялись портреты поэта и его биография на украинском языке, приобретенные губернским земством в количестве 30 тысяч экземпляров. Сбор поступает на сооружение памятника Шевченко в Киеве».


В феврале 1911 года та же газета комплементарно отозвалась о шевченковских днях в Москве. «В помещении Литературно-художественного кружка состоялось первое торжественное заседание памяти великого украинского поэта. Здесь вся московская Украйна. В вестибюле, в коридорах, в зале — всюду пестрит малоросское шитье на рубашках с "мережками". И тут и там раздается украинская мова, редкая гостья в Москве. И у дверей спрашивают: "Ваш квыток?"»


А в 1914 году власть добилась того, что через сто лет сделают для консолидации украинского народа Янукович и Путин. Правда, последние — с кровью. Депутат Думы Григорий Петровский, один из организаторов голодомора восторженно писал: «Запрещение чествования Шевченко было такой на редкость счастливой и удачной мерой с точки зрения агитации против правительства, что лучшей агитации и представить себе нельзя. Я думаю, все наши лучшие социал-демократические агитаторы против правительства никогда не достигли бы в такое короткое время таких головокружительных успехов, каких достигла в противоправительственном смысле эта мера. После этой меры миллионы и миллионы обывателей стали превращаться в сознательных граждан и убеждаться в правильности того изречения, что Россия есть "тюрьма народов"».


Это вовсе не к тому, чтобы переубедить российских ура-патриотов. Там уже клинический случай. Хотя им стоило бы знать, что на рубеже XIX-XX веков светила русской филологической мысли профессоры Алексей Шахматов (Петербург) и Федор Корш (Москва) в своих трудах и на конференциях доказывали, что украинский язык — никакое не малороссийское наречие, а отдельный полноценный язык.

 

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.