29 ноября Исследовательский центр Пью (ИЦП) обнародовал прогноз по количеству мусульман в Европе на основании трех сценариев. Самое большое из озвученных чисел равняется 14% мусульман на европейском континенте и 18% во Франции.


Если какая-то организация и может похвастаться единодушием мнений насчет серьезности и профессионализма ее работы, это определенно американский ИЦП. Его репутация делает его неприкосновенным. Центр настаивает на своей беспристрастности, отсутствии политического умысла и связей с американскими правыми.


Как бы то ни было, в исследовании имеются пробелы, которые можно заметить лишь при внимательном изучении методологии. Она действительно указана в конце доклада, однако приложения мало кто читает. Уж точно не правые журналисты, которые воспользовались этими цифрами для подтверждения собственных тревожных прогнозов о присутствии мусульман (по их словам, тех должно стать вдвое больше).


В любом случае, все демографы сходятся во мнении, что подобные прогнозы совершенно нереалистичны. Напомним, что ИЦП составил свою модель на основании собранных другими институтами данных. Тем не менее он практически не навлекает на себя критику и использует образ собственной непогрешимости как аргумент.


Предлагаю вашему вниманию пять возражений по его докладу, вроде тех, что он обычно сам представляет в своих работах.


1. Оценки числа мусульман в 2016 году завышены


Первая представленная в докладе карта касается доли мусульман в населении Европы в 2016 году.


Причем, речь идет не о недавно полученных данных, а расчете на основании старых работ. Так, данные по Франции опираются на проведенное еще в 2008 году исследование Национального института демократических исследований и Национального института статистики и экономических исследований.


Число мусульман в стране было оценено тогда в 4,1 миллиона человек. На основании этих данных в ИЦП установили количество в 5,7 миллиона в 2016 году.


Патрик Симон (Patrick Simon), один из демографов, которые работали над оригинальным исследованием, считает такой рост маловероятным: «1,6 миллиона за восемь лет — это очень много! Цифра завышена с самого начала».


2. Проблематичность определения «мусульманин»


Классификация ИЦП рассматривает религиозную принадлежность без учета веры тех, кто называется в ней «мусульманами».


В США это слово имеет несколько иное значение, отмечает социолог Самир Амгар (Samir Amghar): «Нельзя забывать, что исследование ИЦП — американское. Там каждый должен принадлежать к какой-то религии. Центр оперирует понятиями принадлежности, а не религиозной практики».


Демограф Эрве Ле Бра (Hervé Le Bras) объясняет это следующим образом: «Специалисты ИЦП пошли на поводу у своей идеологии. В США слово «мусульманин» означает выходца из мусульманской страны. Но даже в этом случае ничего не получается: с учетом иммигрантов из мусульманских стран мы все равно не выходим на 5,7 миллиона ИЦП».


Бывший сотрудник Управления по вопросам религии Министерства внутренних дел Бернар Годар (Bernard Godard) тоже указывает на возникающую с самого начала проблему с определением: «Все сделано на американский манер. Это подпитывает заблуждение о том, что ислам представляет собой этический маркер человека. Его вера не принимается во внимание».


Эрве Ле Бра оценивает число мусульман иначе: «Возьмем оценки ИЦП в 5,7 миллиона мусульман во Франции на сегодняшний день. В совокупности с 2 000 храмов, это дало бы нам по 2 500 мусульман на храм, что просто невозможно. На тех, кто называют себя мусульманами, приходится 3% французского населения, и лишь треть (32%) из этих 3% ходят в мечеть, говорится в проведенном в 2007 году исследовании «Французы и религия». Таким образом, число верующих мусульман можно оценить в 500 000 человек».


Бернар Годар не согласен с таким подходом: «Исповедовать ислам — это не только ходить в мечеть. Необходимо принимать во внимание более значимые факторы вроде поста в период рамадана и употребления халяльной пищи. Пока ни одно исследование не установило четких правил принадлежности к исламу во Франции». Социолог и философ Рафаэль Лиожье (Raphaël Liogier) тоже сожалеет об этом: «Ислам во Франции окружен густым туманом. Объективную статистику приходится выстраивать на основании субъективных данных религиозной принадлежности.


Принадлежность к исламу вдвойне субъективна. Она зависит от взгляда человека на самого себя и взглядов других. Таким образом, здесь с ходу возникает сильнейшая погрешность».


3. Стабильная рождаемость


В ИЦП ставят рождаемость среди новых мигрантов на уровень, который наблюдается в их родной стране. Рафаэль Лиожье сразу же делает на этот счет такое замечание: «Анализ ИЦП выстраивает прогноз по людям, которые приезжают в уязвимой жизненной позиции, и не учитывает снижение рождаемости, которое представляет собой социологический факт. Она всегда идет вниз, исключений из правила пока не наблюдалось. Здесь просматривается прямая связь с образованием женщин. Стабильный уровень означает, что поведение мусульман не меняется в зависимости от экономической ситуации. Утверждение о том, что он остается у них на одном уровне, означает культурно-этнический эссенциализм».


Директор расположенной в Брюсселе ассоциации «Европейская сеть против расизма» Михаэль Приво (Michaël Privot) добавляет следующее: «Доклад ИЦП предполагает один уровень рождаемости на протяжении четырех поколений. Это чрезвычайно долго. На самом деле выход на уровень населения страны осуществляется за одно поколение. ИЦП не учитывает эту корректировку и выдает очень большие цифры. В Сирии и других ближневосточных государствах уже начались перемены с рождаемостью, чей уровень становится очень близким к европейскому».


4. Невнимание к уходу из религии и смешанным бракам


Еще один важный момент: в докладе недооценивается секуляризация людей мусульманской веры. По словам Михаэля Пиво, «ИЦП оценивает уход из религии в 10%. Это достаточно заниженное предположение, поскольку целый ряд исследований, в том числе Министерства внутренних дел Германии, говорят, что около четверти второго поколения больше не считают себя мусульманами. Оно датировано 2009 годом, но его все еще можно использовать, как поступает бельгийский социолог Ян Хертоген (Jan Hertogen), чтобы показать относительность цифр, которые связаны с национальностью родителей».


Патрик Симон добавляет следующее: «Они не учитывают 50% ухода из ислама в смешанных браках, на которые приходится 19% во втором поколении. Многие параметры не принимаются во внимание. Судя по всему, ИЦП плохо просчитал цифры». Как отмечает Рафаэль Лиожье, «в мусульманских странах существует необходимость быть мусульманином или выглядеть им. Однако при отсутствии такого принуждения немалая доля людей уходит из ислама».


«Из 53,8% французов, которые называют себя католиками, лишь 7% всегда ходят по воскресеньям на службы, — отмечает Бернар Годар. — То, что действительно для католиков, действительно и для мусульман, которым тоже свойственен отказ от религии. Некоторые даже называют себя атеистами. Хусам Бентабет заканчивает докторскую диссертацию на тему «Уход из ислама. От отсутствия набожности до отказа от веры среди французских мусульман». В нашей стране религиозная принадлежность непостоянна и может быстро меняться».


«ИЦП не смог избавиться от своих заблуждений, — добавляет Рафаэль Лиожье. — Они зациклены на идее роста числа мусульман. Они хотят выглядеть методичными, чтобы добиться доверия к себе и избежать критики. Но в результате они выбрасывают две важнейшие переменные: снижение рождаемости и потерю набожности».


5. Прогноз на 35 лет нереалистичен


Патрик Симон напоминает, что «большинство прогнозов не реализуются. Явления, на которые опираются расчеты, могут измениться через десять лет. Прогноз — это своего рода пари, игра. Он просто представляет некую идею».


Эрве Ле Бра настроен более критически: «Прогнозы ничего не дают, а только запугивают. Пользу может принести разве что прогноз на десять лет. Прогноз на 35 лет совершенно не имеет смысла». Рафаэль Лиожье в свою очередь отмечает, что «наше общество настолько пропитано тревогами, что такие исследования лишь проецируют наши страхи». Все они подчеркивают, что прогнозы не носят научный характер, потому что никто не может предвидеть будущее.


Зачем тогда был нужен этот доклад?


По словам Эрве Ле Бра, «это льстит общественности. ИЦП подтверждает мысль американцев о том, что ислам представляет угрозу для европейцев».


Главная проблема касается того, как этим исследованием пользуется пресса, особенно правая, которая представляет эти данные без оговорок и создает веру в их непогрешимость на основании одной лишь репутации центра.


«Хотя у ИЦП хорошая репутация, это не означает, что он всегда прав, — говорит Эрве Ле Бра. — У авторитета нет никакой научной значимости». «ИЦП не просчитал, как могут воспользоваться этими цифрами, — добавляет Рафаэль Лиожье. — Опасность представляют не сами цифры, а их интерпретация».


Михаль Пиво все же смотрит на ситуацию с большим оптимизмом: «Часть прессы действительно может воспользоваться этими данными в своих целях. Но мы, антирасисты, постараемся воспользоваться ими для конкретизации. Это позволит нам вернуть хоть немного здравого смысла. Дело в том, что даже самый «катастрофический» прогноз о присутствии 14% мусульман в Европе к 2050 году, скорее, внушает оптимизм. Все это весьма далеко от «Великого замещения», которое сулят нам националисты».