Они выехали из Брюгге после двух и направились в сторону Кале. Груз, находившийся в рефрижераторе, нужно было доставить в Англию. Спустя час добрались до Дюнкерка. Начинало смеркаться. Понятное дело: декабрь, дни короткие. Адам, именинник, сидел за рулем, Янек, его сменщик, начал чистить картошку для ужина. Нужно было поспешить: на подъезде к Евротоннелю придется следить за дорогой, чтобы к дну грузовика не прицепились беженцы.


Первая звезда появилась на небе уже во Франции, но рождественский ужин они начали на стоянке «Стоп24 Фолстон» у автострады М20. Водители больших фур любят эту шикарную безопасную парковку. «Она отлично расположена, всего в 10 минутах от выезда из тоннеля, и там есть все, что нужно дальнобойщику, — рассказывает водитель с десятилетним стажем Адам Иванчук (Adam Iwanczuk). — Там удобные диваны, бесплатный wi-fi. Можно посмотреть телевизор, воспользоваться интернетом и не сидеть при этом в железной коробке. В цену входит пользование чистым душем. На стоянке есть магазин и бар с умеренными, по английским меркам, ценами».


В тот вечер баром они не воспользовались. «Мы сварили в кабине картошку, почищенную под Дюнкерком, — вспоминает Адам. — Жена дала мне с собой селедку, вареники с капустой и грибами. Мы поделились друг с другом облаткой и съели наш рождественский ужин. Это было первое Рождество, которое я провел не дома. После ужина я позвонил жене и родителям. Мы поздравили друг друга, а потом я лег спать. На следующий день нужно было ехать дальше.


Второе Рождество вдали от дома Адам встретил на «Сковороде», как называют стоянку под Франкфуртом-на-Майне. «Было тоже грустно и странно», — вспоминает он. Детей у Адама тогда не было. Подарок для жены он оставил у родителей. Они долго разговаривали по телефону, хотя роуминг тогда еще не отменили. Было еще третье Рождество в пути. «В тот момент я сказал себе: хватит, бог троицу любит. Потом родилась Виктория. Это было такое счастье, провести Рождество вместе с близкими людьми в родном доме. Мы понимали это, потому что знали, как это — быть порознь, — улыбается Адам. — Сейчас у нас уже двое детей, Кацперу скоро исполнится год. А я уже езжу только по Польше, чтобы проводить с семьей как можно больше времени».


Россия начинается за Москвой


Павел Свёнтек (Paweł Świątek) встречал Рождество на трассе четыре раза. «Я работал тогда в компании, которая специализировалась на перевозке продуктов питания. На запад мы везли мясо, а на восток, в Россию, в основном фрукты. Из Испании — цитрусовые, из Польши — яблоки. Календарь выглядит так, что когда мы празднуем Рождество, россияне готовятся к Новому году. На наши праздники у них приходится период самой оживленной торговли. Раз был спрос на товар, потребовались водители. В Рождество у нас отправлялись в рейс только те, кто вызвался сам. Я решил поехать: у нас появился ребенок, понадобились деньги».


До этого Павел работал на складе и получал не больше 1 500 злотых (примерно 365 евро, — прим. перев.). «За баранкой выходит как минимум 6 000 (1500 евро, — прим. перев.), есть разница», — рассказывает он. По России ему ездилось спокойно. «Со мной ни разу не случалось никаких неприятных историй, а в Германии и Франции у меня пару раз ночью сливали из бака бензин. Другое дело, что в России ночью ездить не принято. Лучше всего остановиться и выбрать стоянку, которая принадлежит какой-нибудь организации. Некоторые говорят, что это мафия. Платишь и можешь спать спокойно. До Москвы пейзажи не очень интересные, сама Москва — это тоже не Россия, а самостоятельный организм. Гораздо любопытнее дальше, только водители сумасшедшие. Чтобы не угодить в аварию, нужно придерживаться правила «трех Д»: дай дураку дорогу».


В рассказе Павла появляются бескрайние поля кукурузы под Ростовом: огромные, ровно засеянные пространства, каких не встретишь во Франции или Германии. Еще была бесконечная дорога за Урал, которая вела мимо опустевших деревень. «В некоторых деревнях осталось всего несколько стариков, молодежь уехала, — вспоминает Павел. — Хорошие люди, радушные, интересующиеся миром. Остановится человек спросить дорогу, они все объяснят, угостят чем-нибудь. Меня расспрашивали, как живется в Польше, как выглядит Европа.


По дороге за Урал мы остановились на стоянке. У нас было несколько фур. Подъехали российские коллеги на КамАЗе. Они спрашивали, как мы работаем, сколько получаем, какой ассортимент у нас в магазинах. Отличные ребята, пригласили нас в баню и на дискотеку. Другой мир! — улыбается Павел. — Еще они хотели знать, много ли у нас еще в Польше таких хороших яблок. Наши яблоки пользовались в России огромным спросом».


Следующие два года Павел возил яблоки на рынок под Петербургом. «Красивый ли это город? Понятия не имею. На фуре туда не въедешь, а из магазина не видно», — говорит он. В Москве он изучил только окружную дорогу. «Очень удобно, не приходится заезжать в город, хотя, конечно, ничего с нее не увидишь, — добавляет он, рассказывая, что дважды встречал там Рождество. — Каждый раз я брал с собой облатку, звонил с поздравлениями, но старался не думать слишком много о доме. Работа — это работа, расклеиваться нельзя».


Подарков Павел из рейсов не привозит. Есть только два исключения: специальные российские конфеты для дочери и завернутый в перевязанную бечевкой бумагу белорусский шоколад, который очень любит его жена. Война на Украине и российское эмбарго на польские яблоки положили конец поездкам в Россию. У компании начались проблемы, Павлу пришлось сменить место работы. Теперь он ездит в основном в Германию или в Северную Норвегию. Та нравится ему больше всего. «Красивые пейзажи, отличные стоянки, приветливые люди, — кратко объясняет он. — Полицейские, если спросишь у них дорогу, могут сопроводить тебя в нужную точку на своей машине». Сейчас Павел две недели проводит в рейсе, одну дома. «Сыну уже 12, дочери три. На фоне своего отца идеальным родителем я не выгляжу, но с новым графиком, надеюсь, все еще удастся наверстать», — говорит он.


С востока на запад


Си-Би радиосвязь — это вторые глаза и уши водителя. Благодаря радио дорога оживает. В эфире звучат и важные, и пустячные сообщения: кто-то рассказывает о ДТП, кто-то советует, где стоит остановиться и пообедать, кто-то видит пробку, кто-то встретил «мишек с фенами» (полицейских с радаром) или «крокодилов» (сотрудников автотранспортной инспекции). Иногда кому-нибудь попадаются «мишки на самокатах» (полицейские на мотоциклах).


«Как там дорога на Вроцлав?» — по-восточнославянски нараспев спрашивает кто-то. «До заправки все чисто, коллега, а дальше спрашивай», — звучит ответ с тем же акцентом. Человек, интересовавшийся обстановкой на шоссе, въезжает на стоянку, чтобы сделать себе в кабине бульон. Это Сергей Корнаковский — украинец из Хмельницкой области. В польской компании он работает уже несколько лет. «У вас дефицит водителей. Многие уехали на Запад: в Германию, Англию, Голландию. Таков ход вещей. Все движутся в том направлении, где лучше: с востока на запад. Я нашел работу в большой надежной компании под Вроцлавом. У нас 300 автомобилей, а каждый десятый водитель — украинец. Шесть недель мы работаем, а потом нас отвозят к украинской границе. Я провожу две недели дома и снова возвращаюсь на работу», — рассказывает Сергей.


Его жена работает врачом и лечит наркоманов. «Она получает в месяц чуть больше 2 000 гривен (примерно 4 000 рублей, — прим. перев.), выжить на эти деньги очень сложно. Я получаю в месяц примерно 50 тысяч гривен (100 тысяч рублей, — прим. перев.). Это большая сумма, можно вести достойную жизнь. Одна проблема — слишком мало времени на то, чтобы побыть с семьей. Жена это понимает, а восьмилетней дочери Насте объяснить, почему папа так редко бывает дома, сложно. Сын уже взрослый, он думает о том, чтобы оформить бумаги и ездить как отец. Украинские водители — это в праздничные дни просто подарок для работодателей», — рассказывает Сергей. С тех пор, как он начал работать в Польше, он проводит на трассе каждое Рождество.


«Православные празднуют Рождество позже, чем католики, так что работа в эти дни для нас не проблема. У польских коллег иначе. Если на стоянке оказывается несколько машин, мы делаем небольшую остановку, обмениваемся пожеланиями, поляки делятся с нами облаткой. Из польских традиционных блюд мне больше всего нравится рождественская селедка. Коллеги звонят домой или разговаривают с ними через Skype. Интернет — это для нас спасение, я сам использую Skype для разговоров с женой и даже делаю вместе с дочкой уроки».


Подарки на зеркалах


Они стараются быть крепкими парнями, считая, что показывать эмоции стыдно, поэтому праздничные церемонии сводятся к минимуму. После облатки и ужина они, если позволяет тахограф, заводят моторы и трогаются в путь. Если приходится остаться на стоянке, все стараются быстрее заснуть, чтобы не думать о елке, доме, семье. «Но однажды был случай, который нас всех растрогал, — вспоминает Адам. — Это было утром 25 декабря на стоянке под Ганновером. Мы остановились там на ночлег в рождественскую ночь. Выходим утром из кабин, смотрим, на зеркалах висят пакеты, а в них — конфеты, пряники и поздравительные открытки: Святое семейство ясли… Один коллега знал немецкий и перевел нам: "Сочувствуем, что вам приходится проводить радостное время рождественских праздников в пути вдали от своих семей. Мы молимся за вас и желаем благополучного возвращения домой". Не знаю, кто устроил нам такой сюрприз, но мы еще долго рассказывали об этой истории. Нас очень тронул это жест».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.