Уважаемые государственные и церковные мужи, что вам еще нужно, чего вам еще не хватает, чтобы согласиться с тем, что вы уже прекрасно знаете, но от страха, от лицемерия или просто потому, что вам это удобно, вы отказываетесь признать, что мы ведем войну, которую нам объявили они. Не мы ее объявили.


Она продолжается во всех возможных формах: с кровопролитием, убийствами, поджогами посольств (а, бывало, и церквей), с угрозами, преследованиями, как это происходит в моем случае, отрубленными головами — реальными или бутафорскими. Чего вы еще хотите? Чего не хватает вам, чтобы проснуться и понять, что нас надо защищать? Чего вам еще надо, чего вы хотите, чтобы понять, что наша культура в опасности, что демократия безоружна, не способна отстоять себя и сама себя убивает. Чего еще вам надо, чего вам не хватает, чтобы вырваться из инерции, или, скорее, из рабства, в котором вы прячетесь, защищая ваших же собственных обидчиков, ваших же собственных агрессоров, ваших же собственных врагов.


60-летнего дона Андреа из епархии Рима выстрелом из пистолета в церкви во время молитвы убил мальчишка в городе под названием Трабзон. Пять лет назад святой отец уехал в Турцию миссионером.


Чего еще вам надо? На улицах Дамаска хором распевают: «Аллах велик». Хором клянутся, что будут защищать пророка кровью. Хором твердят, что хотят священной войны. Всеобщей. И это не два и не три камикадзе, это сотни и сотни манифестантов, которых вы называете «умеренными исламистами». Это не какое-то незначительное меньшинство, не управляемая секта убийц, «которых-не-следует-путать-с-террористами-Аль-Каиды (запрещена в РФ, ред.), — потому-что-мусульмане — добрый-и-мирный-народ». Именно они, в конце концов, высаживаются на наше побережье и постепенно, следуя тщательно продуманной, тщательно заготовленной и тщательно проводимой стратегии, вторгаются к нам. Они вытесняют нас. А вы не говорите ни слова против них. Невнятно болтаете, выносите свои жалкие трусливые приговорчики. Осуждаете авторов трех-четырех законных и знаменитых карикатур. В Пакистане эта чернь набирает обороты. В Исламабаде созвали послов Франции, Германии, Испании, Голландии, Италии, Швейцарии, Норвегии, Венгрии, Чешской республики и обвинили в «богохульных» карикатурах. Главный редактор еженедельника «Шинан» был арестован в Аммане за публикацию этих карикатур. В Париже (в Париже!) главный редактор «Франс Суар» (France Soir) был уволен (уволен!) по той же причине… В Бейруте подожгли посольство Дании, сожгли ее флаги, а потом в маронитском квартале закидали камнями церковь и разграбили магазины. В интернете звучат призывы уничтожать датчан.


Вы все выжили из ума? А вместе с умом утратили не только все достоинство, но и сам смысл выживания? Теперь незаконно уже защищаться, пытаться выжить. Неужели вы не понимаете, что сейчас они сжигают посольства, завтра сожгут церкви, а послезавтра — ваши дома? Как раз потому, что вы со своей инерцией, со своими компромиссами, со своим страхом и во имя не пойми какой любви занимаете их сторону, оправдываете их физическое, интеллектуальное и моральное насилие? Значит, мы не вольны даже публиковать невинную карикатуру, где мнение о них выражается при помощи безобидного оружия — иронии? Значит, у нас нет права смеяться и улыбаться? Что такое Свобода, когда ее нужно ограничивать, чтобы не оскорбить определенную категорию людей, в данном случае — сторонников определенной религии? Значит, законно поощрять подстрекательство к убийству гражданина (как это происходит в моем случае), изображая этого гражданина обезглавленным, но незаконно изображать Пророка на рисунке, где все изображается, как есть, и это вызывает смех? Где ваша хваленая Демократия? Где ваше хваленое уважение Свободы? Где ваш Рассудок? Где Интеллект? Вы — Мужчины, вы — Женщины, или вы — Вещи? Слуги, рабы, верные псы, вы — те, кто их защищает, те, кто их не осуждает, те, кто с мнимым отстранением и объективностью смотрит, как горят посольства, а завтра будет смотреть, как сгорают церкви и наши дома, вы виноваты в первую очередь. Потому что они ведут борьбу, а вы — нет. Они борются за низкую идею нового нацизма, а вы не сражаетесь ни за что. Вы — пустые, бездушные, безмозглые существа, которые, лишь бы выжить, готовы пожертвовать будущим и даже жизнью своих детей, своих стран, своей культуры.


Я не пойду за вами по этому пути. Пока я дышу, я продолжу бороться с вами так же, как борюсь против них.


Мне очень горько, я очень разочарована, истерзана двойственными или скрытыми приговорами Власть имущих, тех, кто должен охранять нашу Свободу и Культуру. Все осудили эти карикатуры. Все. От Госдепартамента США до самых высших властей Ватикана. От глав государств и западных правительств, таких как Блэр и Ширак…и…и…и… до лютеранского епископа того города, чьи посольства теперь сжигают — Копенгагена. От представителей левых до представителей правых, таких как Джанфранко Фини (Gianfranco Fini), который, набравшись смелости, заявил: «Мы живем на пороховой бочке». (Господин Фини, в Турине, когда французские солдаты вторглись на цитадель, Пьетро Микка (Pietro Micca) взорвал такую пороховую бочку и имел мужество умереть вместе с ними).


Однако, как следует из опроса, спешно проведенного ежедневной газетой «Репубблика» (La Repubblica), выходит, что в Италии лишь 24% опрошенных выступает за них. 76% думают так же, как я. Неужели все эти 76% — это сплошь неотесанные, антилиберальные, беспринципные кретины? Где же та Демократия, к которой вы столь громко призываете, не учитывая при этом огромного большинства населения, придерживающегося моей точки зрения и не уважающего вас? Власть большинства действует лишь для голосов, которые вы получаете во время своих лживодемократических выборов?


В такое время, в эти дни в итальянских, французских, английских, немецких, испанских домах, в домах (Европы, в домах Запада люди думают так же, как я. Они говорят то же, что и я. — приписка на полях автора, прим. перев.), где слушают новости, где слышат, что сатира не может касаться религий, что запрещено даже рисовать физиономию «Пророка», которому, несмотря на войны, на бойни, на разного рода убийства, вы льстите, называя его Святым человеком, в то время как он был лишь варваром-погонщиком верблюдов и убийцей, желавшим уничтожить всех тех, кто не соглашался подчиняться его солдафонам. Он автор книги, которую, кажется, написал сам Сатана, а вы смеете относиться к нему с тем же уважением, с которым надо относиться к Десяти заповедям и Евангелиям.


Вы — оскорбление логики. Вы — оскорбление Разума. Вы — оскорбление Истины. Вы — оскорбление Жизни. Вы — подлинные сторонники культа смерти. Вы просите прощения за Средневековье, просите прощения за Крестовые походы. Средние века были светлой эпохой, которая поддержала и способствовала развитию нашей культуры. В культурном, художественном, философском, религиозном смысле Крестовые походы были реакцией на их «11 сентября» и вторжения. Вы еще и фальсификаторы. Фальсификаторы истории.


Мне трудно поверить, что церковь, где папа Войтыла в своей энциклике «Евангелие жизни» говорил о «культуре смерти», призывает воздерживаться от небольшой толики сатиры в адрес тех, кто является носителем культуры смерти. Что эта Церковь называет «религиозной верой» и «религиозным культом» культуру смерти, то есть полную противоположность «культуры жизни». Мне не верится, что Церковь, которая во имя Жизни борется против убийства эмбрионов и против абортов, на одну полку ставит Евангелие и Коран, книгу, сопоставимую с Mein Kampf, где верующим не просто разрешают, их призывают к физическому истреблению тех, кто не является мусульманином. Эта книга, этот Mein Kampf запрещает думать иначе, чем погонщик верблюдов. Мне не верится, что Церковь, которая с никогда с таким шумом не выступала против часто появляющихся карикатур на распятого Христа, на священников, на пап, на кардиналов, на епископов, ограничивает свободу сатиры (форму выражения, которая всегда существовала в истории цивилизованного общества), но не всю сатиру, а исключительно ту, что касается одной религии.


Мне не верится, что Церковь, в свое время не выступавшая против карикатур на евреев, сегодня выступает против невинных и забавных карикатур на мусульман и считает грубым изображение Пророка и имамов такими, как они есть.