Что делать, если желание иметь детей растет, а никакие решения не помогают? Хиллеви Хертц (Hillevi Hertz) захотела детей еще 20 лет назад, но путь оказался долгим. Наконец, она села на самолет, летящий в Россию, чтобы получить помощь.


Мы сидим в кухне однокомнатной квартиры Хиллеви Хертц в районе Стокгольма Сёдермальм. На столе — кофе и булочки, а сама Хиллеви простужена, но, конечно, не только из-за температуры ее глаза так блестят, когда мы разговариваем. Заметно, что предмет разговора ее сильно трогает. Ведь долгое время ее желание стать мамой было таким сильным, что ей даже казалось предательством, когда ее друзья женились и обзаводились детьми.


«Я очень завидовала, я хотела иметь то же, что и они. Чтобы кто-то бежал ко мне, крича „мама". Я тоже этого хотела!»


В 30 лет Хиллеви тяжело заболела, и вся ее жизнь перевернулась с ног на голову. Пройдя лечение, она стала совершенно здорова, но ей пришлось долго бороться, чтобы вернуть свое прежнее «я». Время шло, она так и не встретила мужчину, и мысли о детях пришлось отложить.


«Я отказалась от любви, чтобы не испытывать боль, не сталкиваться с мечтой и желанием стать матерью, которое, возможно, все равно не стало бы реальностью, потому что кто же захочет меня по-настоящему?»


Это глубоко засело у нее внутри, но в конце концов Хиллеви все-таки решилась поехать в клинику в Санкт-Петербурге в России, чтобы там ей помогли забеременеть. Тогда она уже знала, что качество ее собственных яйцеклеток для этого слишком плохое.


«Когда я все-таки решилась дать себе шанс, то с моих плеч свалилась просто невероятная тяжесть горя. Я поняла, что это возможно, что у меня, может, получится стать мамой! Тогда я еще и осознала, насколько тяжело было это горе, о котором я не так много говорила. Я просто на самом деле не хотела с ним разбираться».


Вина и стыд


Около 70 человек разных возрастов, в основном женщины, но и несколько мужчин, приехали на улицу Страндвэген в Стокгольме, чтобы встретиться со специалистами по фертильности из Санкт-Петербурга. Интерес так велик, что клиника теперь регулярно выезжает в скандинавские города, чтобы привлечь новых клиентов. Руководитель Ольга Зайцева читает доклад и отвечает на вопросы.


«Многие женщины чувствуют вину или стыд, и мы посвящаем много времени разговорам на эту тему. Женщина думает, что это ее вина, что не получаются дети. Это сюрреалистическая идея — использовать чужую яйцеклетку, чтобы завести ребенка. Принятие такого решения требует времени», — говорит Ольга Зайцева.


Клиника расположена прямо на оживленной главной улице второго по величине города России Санкт-Петербурга — на Невском проспекте. В прошлом году здесь искали помощи почти 500 шведских женщин. Не все из них начинают процедуры, но спрос растет.


В клинике работают около 30 человек, почти все — женщины. Помещения светлые, в комнате ожидания предлагаются бахилы. Все выглядит как обычная шведская клиника.


Мы устраиваемся, чтобы взять интервью, и руководительница Ольга Зайцева рассказывает, что процедуры, включающие предоставление донорской клетки, могут стоить до 220 тысяч крон (примерно 1 540 000 рублей). Процедура двойного донорства, то есть когда предоставляются и яйцеклетка и сперматозоид, может обойтись в цену до 120 тысяч крон (840 000 рублей). Но, говорит она, в пакет включена гарантия, что ребенок будет: если после некоторого числа попыток детей нет, клиент получает часть денег назад.


«Но чаще всего после двух попыток получаются дети», — говорит Ольга Зайцева.


Сотрудник показывает нам базу доноров, куда входят примерно 200 русских женщин. Они анонимны, но фотографии доноров есть, так что пациентка может выбрать из них ту, что похожа на нее саму. Все желающие стать донором яйцеклеток должны ответить на 150 вопросов о себе, чтобы облегчить выбор. За донорство они получают примерно 10 тысяч крон (70 000 рублей).


Процедуры проводятся этажом ниже. Здесь есть операционные залы лаборатории и банк яйцеклеток, где 50 тысяч яйцеклеток и эмбрионов хранятся замороженными с помощью криотехнологий.


Нам позволяют присутствовать в операционной, где женщина-донор отдает свои яйцеклетки. Она под наркозом, а медики крайне сосредоточены, но уже через 25 минут все позади. Врач Елена Лапина извлекла яйцеклетки, и она очень довольна.


Само оплодотворение происходит в лаборатории по соседству.


Немного позже Елена Лапина подсаживает эмбрион пациентке. В этом случае женщина бодрствует и может следить за процедурой на экране. После этого все вместе разглядывают ультразвуковые снимки. Атмосфера радостная, все почти смеются, и присутствовать при всем этом кажется необыкновенным.


«Я обожаю свою работу», — восклицает Елена Лапина.


«Я больше не одинока»


В других странах тоже есть подобные клиники, куда шведы обращаются, чтобы обзавестись детьми. В Швеции донорство яйцеклеток разрешено только для женщин моложе сорока, и время ожидания долгое. А с того момента, когда искусственное оплодотворение разрешили и для одиноких женщин, очереди стали еще длиннее. Те же, кому нужны и донорская яйцеклетка, и донорская сперма, должны ехать за границу, хотя сейчас предлагают сделать это законным и в Швеции.


У Хиллеви, которой должно было исполниться 44, когда она решила ехать в Россию, получить помощь в Швеции шанса не было.


В России женщины до 51 года могут получить и донорскую яйцеклетку, и донорскую сперму.


«Дни летят, и вот я приехала в клинику к 15.30… Меня отводят в комнату с двумя кроватями, я переодеваюсь в бумажную рубашку, мне выдают тапочки и шапочку на голову…»


«Я знаю точное время, когда забеременела. Сначала они показали мне фотографию моей пустой матки, а на следующем фото там уже были две точки. И я помню момент, как я пила после этого кофе и думала: Я больше не одна!»


Дочерям-двойняшкам Хиллеви Хертц Элин и Лизе скоро исполнится три года. В Санкт-Петербурге ей имплантировали два эмбриона, и у нее с первого раза получились двое детей. То, что генетически она никак не связана с детьми, по ее словам, совершенно не имеет значения.


«На самом деле это самое потрясающее, что я сделала в жизни. Это лучший мой подарок самой себе. Одно то чувство, когда они бегут ко мне и кричат „мама", — это нечто совершенно потрясающее! И я не могу себе представить, что это могли быть чьи-то еще дети. Это мои девочки!»