Как бы там ни было, а жизнь идёт. А ведь поначалу казалось, что ничего не может быть после лета 2014 года. И всё равно мы вползли в ту жизнь, которой, казалось, быть не может уже никогда.


Самым первым и самым сильным удивлением для меня было то, что люди все равно женятся. То есть идёт война, кто-то теряет конечности или жизнь, а кто-то женится и пышно гуляет свою свадьбу, потому что каждый надеется, что эта свадьба на всю свою жизнь. Две параллельные плоскости, правда? И таких нестыковок вокруг было и есть множество, во всём, постоянно.


В конце октября 2014 я смотрела вслед женщине-блондинке в «военной» форме, которая неумело прыгала, поднимаясь, на одной ноге по ступеням какого-то стратегически важного «военного» объекта — вчерашнего головного офиса крупного банка. Свежеокрашенная желто-белая голова молодой женщины и свежеампутированная нога никак не вязались вместе. Такие непривычные ещё костыли и бравада, будто и это можно легко пережить…


В декабре 2014 я покупала жалюзи в ванную. По каким-то старым телефонам искала места, которые, то ли уже, то ли ещё работали в городе. Искала малиновые жалюзи — ванне в тон. Стреляли, не платили, новости сыпались как из рога изобилия, что нас вот-вот, сегодня или завтра «признает Россия». С зарплатой было вообще туманно, как и с пенсиями и детскими выплатами — не было ничего. Никто ничего не знал конкретно и наверняка. Сейчас мне кажется, что это был какой-то мой самообман, зацепка и уход от той реальности. Продавец перемотал мне мою покупку так, чтобы мне было удобно ехать по городу. На меня оглядывались недоуменно. Сейчас я понимаю весь абсурд момента… Потом я помню, как удивилась, когда кто-то женился, в октябре того же 2014 года. Они же планировали, они же планировали это событие до войны. И женились — всё шло по плану и их сценарию. Потом я изумлялась новорожденным и беременным… Хотя что уж удивляться. Потом у меня был уже иммунитет к изумлениям. Жизнь и война шли параллельно, почти не вмешиваясь в планы друг друга.


Сейчас при мне девушка записывала свою подругу на эпиляцию зоны глубокого бикини — та должна приехать в Луганск из-за границы, а здесь эта процедура стоит в разы дешевле, чем в зоне понятного мира. И при мне через перебои связи девушка кричала в трубку: «Да, зона глубокого бикини, записывались к вам, подтверждаем заявку». А кто-то боится ехать в Луганск, потому что здесь всё ещё непонятно и небезопасно. И говорят об этом без обиняков: «Приедем, конечно, когда будет мир». И это очень смахивает на общение с инфекционным больным — тебя любят, но предпочитают держать на расстоянии — так безопаснее.


И в список странных событий можно отнести постоянный набор в местную «армию», и конкурсы детских рисунков о мире, выход книг об этой войне с произведениями очевидцев и эхо взрывов, когда ты убеждаешь себя, что это, наверное, учения… И в прошедшем времени только то лето, а война всё ещё в самом настоящем времени, без срока давности.