В последние годы для политического климата на Западе характерен рост ненависти и ксенофобии. Наиболее четко это, возможно, проявляется в США, на примере волны так называемого «альт-райта», последовавшей после президентских выборов, но мы видим также, что и здесь, в Европе растет поддержка полуфашистских партий. Сирийскую эмиграцию сопровождает правый популизм и разгоряченные дебаты, и многие здесь в Норвегии все больше задумываются о нашей политике в области иммиграции и интеграции.


В определенных кругах это стало своего рода мантрой. Стенания по поводу того, до чего же плохо обстоят дела с интеграцией, для некоторых партий стали краеугольным камнем их политики. Нет недостатка и в критических высказываниях, адресованных «нашим новым согражданам» и их касающихся. Однако есть ряд вопросов, которые в дебатах затрагиваются редко, несмотря на то, что потребность в ответах растет.


Для нас, выросших в Норвегии — тех, у кого, возможно, кожа немного темнее, а имена не самые распространенные — дебаты об интеграции часто напоминают плохо замаскированный ультразвуковой свисток для собак. В СМИ неизменно появляются материалы, в которых обсуждается и делается проблемой то, насколько мы отличаемся от большинства, и почему. Иногда дискуссии подобного рода необходимы: в частности, важно найти способы вовлечения только что прибывших иммигрантов в трудовую деятельность, важно бороться с преступностью. Список можно продолжить. Это темы, которые необходимо затрагивать, чтобы сделать наше общество лучше, и они достаточно часто оказываются в поле зрения СМИ.


Но темы, которые обсуждают больше всего и которые возникают вновь и вновь, направлены не на оптимизацию общественных структур, а на усугубление проблемы непохожести.


Закон Янте как проявление норвежской культуры или бескультурья


Невозможно расти и жить в Норвегии, не обращая внимания на некоторые элементы норвежской культуры, заслуживающие наибольшей критики. Немногие сомневаются в том, что у нас в стране есть проявления закона Янте. (Закон Янте, норв. Janteloven — устойчивое выражение для объяснения скандинавского менталитета. Это своего рода заповеди, которые сформулировал писатель Аксель Сандемусе в романе "Беглец пересекает свой след«,1933 год. Согласно закону Янте общество не признаёт права своих членов на индивидуальность — прим. ред.) Нехорошо пытаться выделяться из общей массы, потому что может сложиться впечатление, что кто-то думает, что он лучше, чем все остальные.


Сложно изменить манеру одеваться и чье-то представление о том, что такое приличная одежда. Сложно изменить чьи-то культурные и религиозные ценности. Невозможно ожидать, что это вещи, которые изменятся, стоит только кому-то поселиться в этой стране. Да, можно задать вопрос, насколько приемлемо ожидать, что от таких религиозных и культурных традиций откажутся вообще: вполне возможно, что дети иммигрантов захотят придерживаться этих традиций и никогда от них не откажутся. И мы на самом деле довольно часто это наблюдаем: дети, родившиеся в обществе, где они относятся к культурному или национальному меньшинству, часто хотят ощущать еще более тесную связь с этой непохожестью. Предположение, что поколения, родившиеся в Норвегии, ассимилируются полностью, основаны на некотором этноцентризме.


Если норвежская интеграционная политика основана на таком предположении, то большая часть иммигрантов никогда не станут частью Норвегии — несмотря на то, что они так же, как и все другие, вносят свой вклад в развитие общества.


Не все формы непохожести


Проблема в том, что очень много внимания в дебатах об интеграции связано именно с этими моментами: как некоторые женщины-мусульманки предпочитают одеваться в школе и на публике, или почему некоторые мусульмане не участвуют в традиционных (для Норвегии) религиозных праздниках и мероприятиях.


Не все формы непохожести обсуждаются. Но есть некоторые специфические группы, которые в поле зрения СМИ постоянно.


Очень мало кто делает проблемой половые различия у консервативных христиан в норвежском «библейском поясе» (регионы в Норвегии, где одним из основных элементов культуры является евангельский протестантизм — прим. ред.), или школы по изучению Библии, как это делается с собраниями мусульман. Никто не делает проблему из отправки молодежи в школы за границей, опасаясь, что они утратят свою «норвежскую культуру» — как это делается со школами по изучению Корана.


Интеграция — процесс, который ставит своей целью эффективно вовлечь иммигрантов в общество.


Процесс интеграции требует изменений и работы с обеих сторон. Необходимо, чтобы население, составляющее большинство, признало культурное многообразие, не ожидая, что это многообразие с годами сойдет на нет. Проблема, когда в официальных дебатах подобную непохожесть рассматривают как нечто ненорвежское, как будто бы то, что является норвежским, не изменится никогда.


То, что молодежь, родившаяся и выросшая в Норвегии, не чувствует себя здесь как дома, — следствие плохой интеграции. То же можно сказать и о том, что к женщинам-мусульманкам, гражданкам Норвегии, относятся без должного уважения, и о том, что степень их автономии подвергается сомнению, потому что они предпочитают одеваться по-другому. Интеграцию нельзя назвать успешной, когда у норвежца Улы больше возможностей устроиться на работу, чем у Али Хуссейна, хотя образование и квалификация у них одинаковые, разница только в имени и цвета кожи.


В Норвегии с интеграцией проблемы. Но эти проблемы не обязательно вызваны тем, что «новые сограждане» — другие. Иногда проблемы объясняются тем, что «старым согражданам» не всегда удается принять непохожесть.