Если ввести в Google запрос «вата», то второй ссылкой после «Википедии» будет видео с этим человеком. Если бы в диванных войсках присуждали армейские звания, то этот человек потянул бы на чин генерала. Его имя вызывает панику у каждого пользователя сети, кто любит топить за «русский мир», духовные скрепы и великую державу. Блогер, создатель «Вата шоу» Андрей Полтава в видеочатах легко и непринужденно расщепляет любителей «русского мира» на атомы, да еще и зарабатывает на этом неплохие деньги для ВСУ.


В интервью «Апострофу» профессиональный тролль рассказал, как против него работает ФСБ, на что обижены боевики на Донбассе и почему Украина проигрывает на информационном фронте.


— Андрей, с чего все началось? Почему решили заняться профессиональным троллингом россиян?


— Вообще начиналось все не с троллинга. В 2014 году, когда был Майдан, я пытался через интерфейс одной из онлайн-игр объяснять россиянам, что происходит в Украине. Правда, на тот момент я же считал, что они братушки, такие же адекватные люди, как и мы. Но потом оказалось, что никакие они не братушки. Я рассказывал им о проблемах в Украине, они все это слушали и смеялись мне в лицо. Я пытался их переубедить, рассказать о борьбе с коррупцией, но они смеялись, делали вид, что ничего не понимают. И тогда я понял, что остается только один формат общения с ними — троллинг. С этого все и началось, а потом переродилось из информационного общения в общение, которое показывает, как сейчас выглядит российский народ, как он на самом деле относится к украинцам. А в прошлом году я начал уже общаться с веб-камерой, и эта история развилась до канала, где 100 тысяч подписчиков.


— По вашим наблюдениям, кто безнадежнее всех зомбирован: «ополченцы», российские добровольцы на Донбассе или обычные российские граждане?


— Все, кто варился долгое время в информационном поле Российской Федерации. А это и крымчане, и жители Донбасса, которые всегда смотрели российское телевидение, ведь Донбасс отжимали не военные, его отжимало российское телевидение. Правда, люди верят в то, во что сами хотят верить: распятых мальчиков, изнасилованных бабушек.


— С помощью своего канала вы собираете деньги для украинской армии. Россияне и «ополченцы» понимают, что, общаясь с вами, они невольно вносят свой вклад в укрепление нашего войска?


— Я стараюсь общаться с теми, кто не знает, кто я такой. Так выходит более открытое общение, поскольку россияне очень много врут, и когда они знают, с кем общаются, они говорят абсолютно не то, что сказали бы незнакомому человеку. А так, конечно, у них подгорает не на шутку, и от моей волонтерской деятельности даже больше, чем от деятельности на канале. Я еще всегда стараюсь сделать акцент, что на их горящих попах мы зарабатываем на беспилотники и тепловизоры для армии.


— Кстати, сколько удалось заработать за время существования канала?


— Только за этот год собрал около двух миллионов и в прошлом году 700 тысяч гривен. Для меня, как для человека, который никогда этим не занимался, это внушительная сумма.


— Много попадается маргинальной публики: наркоманов, алкоголиков, блатных?


— Раньше такой публики было 90%. А сейчас на меня идет массированная атака: попадаются абсолютно трезвые люди, которые последние несколько недель как на работу ходят, чтобы пообщаться со мной. Они делают вид, что не знают меня, но у них всегда заготовлены вопросы. Ну, если это не ФСБшники, то значит — россияне, которые по своей личной инициативе все говорят одно и то же. Особенно сейчас используют риторику из последнего видео Шария, где он сказал, что из-за украинских блогеров началась война в Украине.


— Были персонажи, когда вы точно понимали, что попали на ФСБшников?


— Было несколько военных. Например, был вояка из Уфы, который мне полностью рассказал, как он в Сирии воевал, в Украине. Потом оказалось, что он не врал: мы нашли его в соцсети «ВКонтакте», увидели фото и добавили на «Миротворец».


— Эти военные не опасаются такое рассказывать о себе?


— Ну не все же меня знают. Если меня узнают, то начинают притворяться и рассказывать то, что нужно для пропаганды. А если общаешься с человеком, который тебя не узнал, то можно, например, узнать, какая реально у них зарплата: никакие не 60, а 20-25 тысяч рублей. Узнать, какой реальный уровень жизни.


— Часто вы попадаете на «ополченцев» с Донбасса. Эта категория людей понимает, что Россия их использовала?


— У них есть обида. Я попадал на нескольких таких человек, которые открыто выражали обиду за то, что Россия их не признала, ведь они думали, что с Донбассом будет так же, как с Крымом. С такими людьми разговор начинается очень интересно: сначала они рассказывают, как все у них плохо, а когда узнают, что у меня проукраинская позиция, то начинается, мол, у них все на самом деле хорошо, лучше, чем в Украине, и вообще Украина скоро развалится. Но по большому счету люди не хотят признавать свои ошибки. Это очень сложно для многих, поэтому чтобы признать, что они повелись на пропаганду, нужно иметь определенное мужество.


— Но были все же такие, кто менял свою позицию после общения с вами?


— Очень мало. Мне пишут, конечно: «Спасибо, Андрей, посмотрел твои видео, поменялись взгляды». Но я считаю, что это не закоренелые «ватники», а просто люди, которые искали себя, а потом услышали свои мысли на моем канале и нашли себя. А закоренелых «ватников» невозможно переубедить. Тут дело не в убеждениях, а в складе ума либо его отсутствии.


— Но ведь рано или поздно Крым и Донбасс вернутся…


— И следующий год в этом плане как раз очень важен. Если мы продолжим прозападное движение к цивилизации, то Крым и Донбасс вернутся, а если нет, и население выберет пророссийских политиков, то все пойдет прахом.


— Так как же быть с такими людьми, которых, как вы говорите, переубедить нельзя? Они ведь вернутся вместе с территориями.


— В первую очередь нужно воспитать правильно подрастающее поколение. Взрослых людей очень тяжело переучить, изменить их взгляды, а детей можно научить правильным, нормальным вещам. А взрослым «ватникам» главное, чтобы было сытненько, чтобы им дали паспорт, с которым можно без визы ездить в Европу, да и все. Они же сами этого хотят. Сколько было случаев, когда СБУ задерживала при получении биометрического паспорта людей, которые занимали должности в ДНР. Вы же понимаете, что при всем бахвальстве они там никто. У меня было показательное видео, где парни из Луганска показывали мне паспорта ЛНР, а я им показал международный ветеринарный паспорт своей собаки, ведь моя собака имеет больше прав, чем они. Собаку по ее паспорту выпускают за границу, а их никуда не выпускают. Это жесткий стеб, конечно, но это же правда. Их ни Россия не признает, никто. Поэтому стоит Украине туда вернуться, как все станет хорошо. «Ватники», конечно, будут еще долго ныть про хунту, но им главное, чтобы было сытно, была работа, пособия, и проблема сама по себе исчезнет. Партизанской войной там точно никто не будет заниматься. За этих ополченцев никто и раньше не хотел воевать, Гиркин лил слезы, что местное население не поддержало его на должном уровне, а сейчас тем более. Совсем ярые «ватники» и те, кто испачкал себя кровью, конечно, свалят в Россию, ведь им тут делать нечего.


— А откуда берутся на пятом году войны пророссийски настроенные украинцы в свободных городах страны: Одессе, Харькове, Киеве?


— Это пережитки совка. Четыре года прошло с момента, как началась война, а 27 лет прошло с момента, как развалился СССР, и люди до сих пор мечтают о нем, говорят, что они дети СССР. Я же об этом и говорю, что переучить взрослых очень тяжело. Сейчас главное, чтобы молодежь росла в украиноязычной среде с украинскими песнями, литературой, кино, и через 10-15 лет проблемы такой уже не будет. Занялись бы мы этим лет 20 назад: убрали памятники Ленину, провели декоммунизацию, хотя на то время это было нереально, шли к Украине, а не консервации совка, то сейчас были бы результаты. Поэтому 5 лет — это абсолютно не срок.


— Бойкот Чемпионата мира — правильная идея?


— У нас такой бойкот, что все бойкотируют, но одновременно знают, кто у кого выиграл, кто кому кричал «Слава Украине». Мы должны исходить из того, что если Россия — страна-агрессор, то мы стараемся у нее ничего не покупать и не потреблять ее товары, чтобы не спонсировать ее бюджет. А так все равно чемпионат идет, все равно мы знаем о его результатах.


— Угрозы были? Обещали найти?


— Мне поступали угрозы еще с 2014 года, а в 2015 году нашли полностью все мои данные вплоть до идентификационного кода, адреса и постоянно везде это постили. Сейчас также поступает много угроз, но следующего характера: не боишься ли ты, что в Украине к власти придет пророссийское руководство и тебя повесят на первом же столбе? Таких разговоров стало очень много. «Ватники» надеются на реванш через приход пророссийских сил, а мы все, разжигатели, ответим за свои дела. Война ведь, по их мнению, из-за нас, а не из-за 10 тысяч погибших украинцев, оккупированного Крыма.


— Как думаете, в борьбе на информационном фронте чего не хватает Украине?


— Да всего. Russia Today на 22 языках по всему миру транслирует российскую позицию, а в Украине все телеканалы принадлежат явно не проукраинским собственникам. Что я, блогер, даже при той популярности, которую имею в сети на сегодня, могу сделать против того же Шария, у которого явно российская поддержка и целый отдел на него работает, подготавливает материалы? А мне канал постоянно удаляют, удаляют видео, постоянные жалобы. Информационное сопротивление у нас очень слабое, несмотря на то, что полно блогеров появляется, но аудитория очень маленькая. Выборы ведь в Украине будут не в соцсетях, а в реальности. В реальности же люди смотрят телевизор, а доступа к телевизору нет у блогеров. И мы не можем показать истинную картину, что думают россияне об украинцах.


— В Мининформполитики пошли бы работать?


— Да я на самом деле так и думал, что позовут консультантом каким-нибудь. Уголовный розыск в Великобритании как образовался: людей набирали из преступников, из тех, кто понимает, как устроен преступный мир. А у нас информационной войной занимаются люди, которые вообще никогда к ней не были причастны. Я думал, что могли бы собрать активных украинских блогеров, дать возможность им выйти на каналы, но государству, наверное, это не очень нужно.