Как я уже писал в предыдущем посте, законопроект о бытовом насилии находится в стадии рассмотрения в российском парламенте. Он до сих пор не включен в повестку дня. Законопроект вызвал оживленную дискуссию, мнения разделились, а недавний опрос показывает, что 70% россиян выступают за принятие закона. В частности, согласно проекту, в целях предотвращения насилия жертва может получить право обратиться в полицию или суд за так называемым защитным предписанием. В нем рассматриваются и определяются различные категории насилия, включая экономическое, психологическое и сексуальное насилие. Оно охватывает насилие в семье, а также насилие в отношении детей или родственников по восходящей линии. Проект был размещен на сайте Совета Российской Федерации 29 ноября и является предметом общественных консультаций.

Я намерен опубликовать серию постов об этой дискуссии, в частности, представить и проанализировать позиции тех, кто выступает против этого законопроекта, и сумел его заблокировать.

Начнем с Русской православной церкви, одного из наиболее серьезных противников законопроекта. Ее позиция отличается от позиции других христианских церквей: во Франции, например, в рамках круглого стола по теме насилия в семье, Доминик Бланше, вице-президент Конференции епископов Франции, однозначно призвал к возобновлению мер против разгула домашнего насилия. В 2018 году прошла первая акция женщин «Нарушившие тишину», собравшая свидетельства 1400 женщин, которые согласились рассказать о домашнем насилии.

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл еще раз подтвердил позицию РПЦ по этому вопросу 7 января в традиционном рождественском интервью «Первому каналу». Привожу его высказывания, опубликованные «РИА Новости».

«Само понятие "семейно-бытовое насилие" — это нечто, заимствованное из-за рубежа. Принятие соответствующих законов в зарубежных странах, видимо, создает в сознании наших законодателей некую зависимость от этих иностранных новаций, желание привести наши российские законы в соответствие с тем, что существует в других странах».

«Моя точка зрения такова: в первую очередь мы должны защищать семью. Всякое вторжение извне в семейные отношения несет в себе очень большие негативные последствия. Любовь между супругами невозможно восстановить при участии блюстителей порядка и общественных активистов».

«Корень проблемы лежит не вовне, а внутри, в той самой сфере, которой занимается Церковь. Одна из задач Церкви и заключается в том, чтобы укрепить в сердце человека любовь, будь он женатый или неженатый. Особенно важно, конечно, укрепить любовь в сердцах супругов».

«Это удивительная тайна самоотдачи себя во имя другого, это и есть не только проявление любви, но и сама природа любви. В семье, где люди привыкли отдавать себя друг другу, жить интересами друг друга, физическое насилие абсолютно невозможно».

Российское общественное мнение признает реальность домашнего насилия, и именно такая формулировка прочно утвердилась в общественном пространстве: запрос «домашнее насилие» на русском языке выдает в поисковике 4,9 миллиона результатов, что превосходит 4 миллиона результатов по запросу «полицейское насилие» на французском языке.

Заявление о вере в силу любви тоже звучит не слишком убедительно вне зависимости от его эмоциональной нагрузки: на российское общественное мнение серьезно повлиял один запомнившийся всем случай домашнего насилия, когда муж отрубил топором руки жене, которую обвинил в измене.

Отсылка к переносу иностранных методов представляет собой признак российской консервативной политики и ультраправых. Кроме того, она опирается на враждебность к западным странам. Тем не менее ее позиции слабеют, и консенсуса по ее поводу нет. К тому же, российский прагматизм указывает на обоснованность поиска работающих решений за границей.

Остается мысль о том, что семья должна быть защищена от внешнего вмешательства (пусть и не церковного). Кирилл развивает ее, напоминая о советском периоде с постоянным надзором и контролем со стороны жилищных комитетов, государственных учреждений и вездесущих органов правопорядка. Такой аргумент вполне может быть искренним, поскольку церковь сама была жертвой гонений. В любом случае, он относится к арсеналу традиционалистов и может получить поддержку населения, у которого нет сомнений насчет возможного самоуправства властей.

Наверное, в этом вопросе (защита личных прав) проект необходимо объяснять и отстаивать на фоне искренних вопросов, осуждения и ложных обвинений. Ассоциациям, которые ведут борьбу с домашним насилием, необходимо убедить людей, что они занимаются не только агитацией, но и оказывают помощь возможным или подтвержденным жертвам (как оно и есть на самом деле).

По результатам недавнего опроса Левада-центра, 40% россиян считают, что церковь и религиозные организации полностью достойны их доверия. Эта цифра не говорит о поддержке их позиции по законопроекту о домашнем насилии, но указывает на напряженность споров.

А что насчет женщин? У них нет места в системе принятия решений православной церкви, которая попросту игнорирует их. Во власти их позиции не сильно лучше. При этом они составляют большинство населения, особенно среди верующих и электората. Настоящая задача в том, чтобы дать им слово, позволить заявить о себе.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.