Теснота, плохо построенные дома, ложные обещания государства — москвичи ко многому привыкли. Главное, чтобы квартира была уютной и оставалась частным делом. И чтобы весь повседневный стресс оставался за ее дверью.

Балкон над крышами города — каким бы чудесным местом он мог бы быть! Оттуда сверху видны золотые купола ближайшей церкви, шум четырехполосных московских улиц сюда не доносится. Сплошное застекление защищает от ветра, превращает балкон в маленький зимний сад и пропускает достаточно солнечного света. Это место для самого уютного стула в квартире, для кофе по утрам, для отпускной атмосферы.

Но он не такой, русский балкон, в том числе и в Москве. Там царит не комфорт, а практицизм. Потому что на балконе русские хранят всё, чем в данный момент они не пользуются, но может пригодиться потом. Например, зимние покрышки или старый холодильник — пусть он не подключен к сети, но его можно использовать как небольшой шкаф. Балкон — это место для ненужных электроприборов, для банок с заготовками, для бельевой веревки, мешка для мусора, пылесоса и гладильной доски, для дедушкиных деревянных лыж. 

Для подобного отношения к балкону есть много причин. Во-первых, московские квартиры маленькие и густо заселены, две комнаты для семьи из четырех человек — не редкость. Кухни, где вокруг маленьких столов протекает вся жизнь семьи, крошечные. Гостиные по ночам превращаются в спальни родителей, столовые есть не у многих, комнат для гостей и рабочих кабинетов нет практически ни у кого. Поэтому балкон служит кладовкой, позволяя немного разрядить тесноту. 

Ведь несмотря на недостаток места с годами в доме накапливается многое. Девять из десяти московских квартир находятся в частной собственности, их владельцы переезжают крайне редко. В квартире многое передается из поколения в поколение, и просто никуда не девается. Если кто-то снимает жилье частным образом, должен рассчитывать на то, что будет жить среди вещей владельца квартиры. Он подчас оставляет тут не только мебель, но и шкафы с книгами, посудой и постельным бельем. «Мой дом — моя крепость» — это выражение можно часто услышать от русских. Дома им никто — не указ. Ну, или почти никто. 

К пятидесятым годам отдельная квартира стала для русских чем-то, от чего они уже давно отвыкли. Нечто, принадлежащее только им, собственные четыре стены — к этому социализм Советского Союза относился презрительно. Кроме того, в предыдущие десятилетия в стране царил огромный дефицит жилья. После революции 1917 года численность городов — и, прежде всего, Москвы — возросла в разы. Индустриализация и коллективизация, а затем военные разрушения гнали все больше людей из деревень в города. 

Раньше было намного хуже, сегодня грех жаловаться

Чтобы как-то разместить всех людей, владельцев квартир в советском государстве лишали собственности и подселяли им жильцов. Так возникали густонаселенные принудительные жилые сообщества, так называемые «коммуналки»: одна комната на семью, одна ванная для всех. Иногда даже ванные превращали в жилые помещения, и тогда ванна отправлялась на общую кухню. Там, где в коммуналках несколько семей жили в одной комнате, её разделяли шкафами, чтобы создать для себя хоть какое-то личное пространство. До сих пор подобные коммунальные квартиры сохранились в Москве и Санкт-Петербурге — там, как правило, живут те, кто не может позволить себе другого жилья. 

В середине пятидесятых годов Никита Хрущев попытался справиться с нехваткой жилья с помощью быстро и дешево построенных домов из бетонных панелей. Он обещал русским, стоявшим по утрам в своих коммуналках в очередях перед уборными, маленькую собственную квартиру. В течение 15 лет более 130 миллионов человек переселились в панельные дома, которые позже пренебрежительно окрестили «хрущевками». Они были не выше пяти этажей, лишены лифтов и имели очень тонкие стены. Но главное — они должны были прослужить недолго. Тем не менее, немало таких домов стоит до сих пор. И многие из нынешних 12,5 миллионов москвичей все еще живут именно в них. 

Три года назад московский мэр Сергей Собянин постановил, что все старые пятиэтажки должны исчезнуть. И не только они: сносу подлежат более 5000 зданий с 350 тысячами квартирами, целые кварталы должны уступить место новостройкам. Согласно планам Собянина в ближайшие годы более одного миллиона москвичей переедут в новые квартиры. Принцип «Мой дом — моя крепость» вдруг перестал к ним относиться. В 2017 году поднялись протесты против этих планов. Жители посчитали, что их лишают собственности, они не верили властям, им не понравилось, что вновь через их головы кто-то решил, как и где им жить. Но протесты были кратковременными и практически не дали эффекта. Первые дома уже снесены. 

Вообще Москва меняется быстрее других городов. Можно сказать, что Собянин обновил ее в кратчайшие сроки. Газета «Ведомости» подсчитала, что с 2019 года он истратил на эти цели столько денег, сколько за тот же период было инвестировано во всю остальную Россию, а именно 1,5 триллиона рублей. Собянин обустроил парки, проложил новые велосипедные дорожки и построил новые станции метро, улучшил освещение и канализацию, расширил тротуары и обновил их покрытие. Иногда приходится только удивляться, насколько слаженно работает городское хозяйство — как пунктуально ходят поезда в метро, как быстро убирают снег, как новогодняя иллюминация с каждым годом становится все роскошнее. В центре города даже в два часа ночи можно видеть рабочих, убирающих ручными метлами тротуары, и при том не только на больших улицах, где гуляют туристы. 

Но не всегда эти авральные украшения оказываются долговечными. Например, новые бордюрные камни кое-где стали шататься и сместились со своих мест. Когда летом тысячи москвичей вышли на демонстрации против манипуляций на местных выборах, их возмущение шатающимися бордюрными камнями Собянина стало предметом одного из лозунгов, в котором сконцентрировалось все их недовольство московской политикой. Как предполагают критики режима, мэр и Кремль хотели с помощью обновленных тротуаров и велодорожек удержать критически настроенных столичных жителей от участия в демонстрациях: после протестов 2011 и 2012 годов новая, более современная, более зеленая и более чистая Москва должна была настроить людей на мирный лад. Но кое-кто подозревает, что за движением реновации скрываются новые возможности для коррупции и непотизма. А есть и критики, считающие, что деньги нужно было использовать на школы и больницы, а не на новые скамейки в парках. 

В своих жилых домах москвичи привыкли к низкому качеству строительства. Например, к тому, что лифты не работают, а летом на несколько дней отключают горячую воду из-за профилактического ремонта. Но раньше это длилось по несколько недель, во время которых жителям приходилось мыться холодной водой, так что сегодня никто не жалуется. Но зато зимой в квартирах тепло и уютно, в некоторых зданиях отопление включено постоянно на полную мощность. Жильцы не могут настроить батареи отопления под себя и регулируют температуру в квартирах, настежь открывая окна. Это какой-то экологический кошмар, но пока он у москвичей не вызывает протестов. Вообще они не чувствуют себе ответственными за то, что происходит вне их квартир. 

В Интернете курсирует масса забавных фотографий, изображающих курьезы ремонтов

Отопление, водоснабжение, работа лифтов и вывоз мусора — вещи, которыми раньше занималось государство… или же не занималось. Долгое время это оставалось таковым и после того, как многие квартиры в девяностые годы были приватизированы. Тогда многие русские смогли бесплатно зарегистрировать квартиры, в которых в тот момент жили, как свою собственность. Лишь несколько позже были приватизированы и огромные жилищные конторы. Сегодня большие управляющие компании разделили Москву между собой, они собирают с жителей деньги на будущие улучшения. Система функционирует так себе: по официальной статистике только в Москве 28 тысяч домов ожидают капитального ремонта. 

А пока кое-как латается то, что больше не держится. В Интернете курсирует масса забавных фотографий, изображающих курьезы ремонтов: двери, которые больше не открываются, потому что трубы или лестничные перила установили неправильно. Снимки покосившихся окон или водопроводных кранов, струя из которых бьет мимо раковин, стиральных машин, наполовину спрятанные из-за недостатка места в нишах в стене, ужасных переплетений кабелей и труб. Над многим из этого можно посмеяться, надеясь, что ничего более страшного не произойдет. Как, например, в середине января, когда в российском городе Пермь прорвало проржавевшую трубу и несколько номеров в одном из отелей залило горячей водой.

Тогда погибло пять человек. В Москве в ноябре от инсульта умерла 85-летняя женщина, запертая в застрявшем лифте своего нового дома. Лифт застревал неоднократно и раньше, но никто ничего не предпринимал. 

Но чем хуже ситуация снаружи, тем важнее для русских создать уют внутри квартиры. Они нередко размещают в своих гостиных огромные диваны и стенки, наполняя их семейными фотографиями, парадной посудой, хрустальными бокалами и другими доставшимися в наследство вещами. Минимализм, модный в Западной Европе, многим кажется странным. Онлайн-журнал «Дом и семья» недавно попытался объяснить читателям эти различия во вкусах: европейцы, написал он, ценят свет и воздух в своих жилищах, а в «российских комнатах» больше вещей и они более пестрые. Причина кроется в «стремлении к уюту», вызванном «неприветливой и даже агрессивной средой». Дома человек хочет спрятаться от внешнего стресса и пытается восполнить «дефицит красоты». Отсюда и желание максимально украсить квартиру. А максимально украсить часто означает максимально заполнить вещами.

Поэтому хорошо, что существуют балконы, куда можно отправить все, что не помещается в квартире. Кстати, эта привычка заразительна, в том числе и для иностранцев. Даже самые благие намерения — поставить цветочки на подоконник и впустить больше солнца внутрь — сводятся на нет, если понимаешь, что больше некуда поставить старую дорожную сумку, ненужный стол, три ведра для мытья полов, хотя нужно только одно. Но как знать, ведь все это может еще пригодиться! 

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.