Москва — В 1857 году в печально знаменитом деле «Дред Скотт против Сэндфорда» председатель Верховного суда США Роджер Тейни постановил, что афроамериканцы не являются и не могут быть гражданами США, а Миссурийский компромисс 1820 года, создавший (явно хрупкий) баланс между рабовладельческими и свободными штатами, является неконституционным. Многие считают, что это решение стало искрой, спровоцировавшей Гражданскую войну в США. И, судя по всему, Верховный суд США не сделал выводов из своих ошибок.

Способность судов потрясать политическую жизнь не всегда была очевидной. В 1832 году председатель Верховного суда США Джон Маршалл постановил, что принятый в штате Джорджия закон, разрешающий захватывать земли племени чероки, нарушал федеральные договоры. «Джон Маршалл принял своё решение, а теперь пусть он добивается его выполнения», — якобы сказал на это президент Эндрю Джексон. Возможно, Джексон не говорил этих слов, но и он, и штат Джорджия проигнорировали судебное решение.

Тем не менее, по всему миру судьи подрывают политические системы не хуже какой-нибудь группы революционеров, при этом справедливость часто оказывается ослаблена, а не усилена. В 1894 году приговор капитану Альфреду Дрейфусу из-за сфальсифицированного обвинения в шпионаже расколол Францию на целое поколение, фатально ослабив страну накануне Первой мировой войны (в которой сражался и Дрейфус, в конечном итоге оправданный).

В 1922 году судилище над Махатмой Ганди за подстрекательство к мятежу укрепило его позиции в качестве лидера движения за независимость Индии и одновременно опозорило британскую судебную систему. В 1970-х годах после ареста (а затем убийства) Стива Бико, основателя движения «Чёрное самосознание» в ЮАР, мир начал осознавать преступность режима апартеида, что в конечном итоге привело к введению международных санкций против этого режима.

В России недавний приговор Алексею Навальному — после кафкианского судебного процесса с абсурдными обвинениями — может оказаться столь же губительным для режима президента Владимира Путина. Многие годы Навальный возглавлял протестное движение, которое можно было бы назвать маргинальным. Даже когда в прошлом году его отравили боевым нервнопаралитическим веществом «Новичок» (преступление с массой отпечатков руки Кремля), Навального активно поддерживало лишь меньшинство россиян.

Они могли оценить храбрость Навального, который противостоит Путину и вернулся в Россию из Германии, где его лечили после отравления «Новичком», став лидирующей оппозиционной фигурой в России. Однако лишь после того, как суд спешно приговорил его почти к трём годам в колонии, десятки тысяч протестующих вышли на улицы в его поддержку (или как минимум против Путина).

Для Путина это, наверное, стало шокирующим сюрпризом. Он лишь пытался использовать суд, чтобы заткнуть рот надоедливому оппоненту, а это приём с богатыми традициями в России. Показательные сталинские судебные процессы над Николаем Бухариным, маршалом Михаилом Тухачевским, Григорием Зиновьевым и Львом Каменевым, которые с издёвкой проводил генеральный прокурор Андрей Вышинский и за которыми сам Сталин иногда следил, прячась за занавеской на балконе, уничтожили (в буквальном смысле) всю оппозицию сталинскому правлению.

Однако Путин, бывший офицер советского КГБ, должен также помнить, что произошло после того, как в его родном Санкт-Петербурге (тогда он назывался Ленинград) Иосифа Бродского обвинили в «общественном паразитизме» и приговорили к пяти годам исправительных работ за акт неповиновения — сочинение стихов. Этот эпизод вдохновил целое поколение диссидентов, которые помогли ускорить падение Советского Союза.

Позиции политического режима часто ухудшаются, когда становится ясно, что суды используются в качестве инструмента авторитарного беспредела. Однако это не единственный способ подрыва политической системы судами. Они могут также выносить решения, которые ослабляют демократию.

Именно это происходит в США на протяжении большей части последних двух десятилетий. Отказавшись (несмотря на весомые аргументы) покончить с практикой перекройки избирательных округов, верховный судья Джон Робертс способствовал усилению парализующего партийного противостояния, которое достигло апогея во время президентства Дональда Трампа. Отменив любые лимиты корпоративных расходов на политические кампании в своём печально знаменитом решении 2010 года по делу «Объединённых граждан», он помог закрепить роль тёмных денег в американской политике. А выхолостив закон «Об избирательных правах» 1965 года в деле «Округ Шелби против Холдера», Робертс содействовал использованию расистской тактики подавления избирательных прав, которая сейчас применяется во многих штатах, контролируемых республиканцами.

Конечно, Робертс не один принимал подобные безрассудные решения. Решение по делу «Округ Колумбия против Хеллера» 2008 года, написанное ныне покойным судьёй Антонином Скалиа, впервые в американской истории утвердило индивидуальное право на владение оружием. В аргументации Скалиа не было ничего убедительного. Он полностью проигнорировал первую часть Второй поправки, которая гласит, что лишь в контексте «хорошо организованного ополчения» применимо «право народа хранить и носить оружие».

По мнению великого консервативного юриста Ричарда Познера, это постановление было обманчивым и выстроено на ложном буквальном толковании текста конституции (так называемый оригинализм). Последствия этого решения оказались летальными. Только в марте этого года в США произошло два массовых убийства с применением огнестрельного оружия с разницей в несколько дней.

Всё это не означает, что судебная оценка законов или решений правительства является чем-то неизбежно антидемократическим. Вспомните о решении британского Верховного суда в 2019 году, который не позволил премьер-министру Борису Джонсону провести Брексит в обход парламента. Это была настолько мощная защита демократии, что с тех пор Джонсон и его Консервативная партия постоянно вынашивают планы лишения британского Верховного суда полномочий принимать решения по целому ряду вопросов.

Вывод в том, что демократический идеал судебной независимости не освобождает от ответственности. Говорят, что Робертс сильно интересуется историей и озабочен своим местом в ней. Если он и его коллеги не начнут задумываться о последствии своих решений для реального мира, можно не сомневаться, что его имя будут вспоминать в компании с Тейни, а не Маршаллом.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.