«Ты просто обязана попробовать пиццу в ресторанном дворике торгового центра!» Такую фразу нечасто услышишь в США. Но в России хорошие рестораны находятся именно в торговых центрах.

Ресторан украинской кухни на втором этаже сверкающего огнями торгового комплекса и итальянской кухни на третьем  — лучшие точки в Екатеринбурге, находящемся почти в двух тысячах километрах к востоку от Москвы. Торговые центры отапливаются и там в одном месте можно сделать множество покупок. Это невероятно удобно, когда на улице вчера, сегодня и завтра минус 15, а из-за ветра кажется, что и все минус 25.

В этот январский день Дайана Таурази и Бритни Гринер пришли в торговый центр из своего многоквартирного дома, находящегося прямо за углом, и поднялись на эскалаторе на третий этаж. На Таурази вязаная шляпа с полями и спортивный костюм Nike из серой шерсти. Гринер надела камуфляжную рубашку той же фирмы Nike и вязаную шапочку под цвет. Зайдя в итальянский ресторан «Труффальдино», они сдают верхнюю одежду в гардероб. В России других вариантов нет, так как иначе все общественные помещения будут заполнены слоями теплой одежды из меха и шерсти.

То, что баскетболистки пришли на ужин пешком, весьма необычно. Клуб «УГМК» из Екатеринбурга предоставляет каждому игроку персонального водителя, чтобы они никогда не опаздывали, а также могли безо всякой иронии сказать: «Я пришлю за тобой своего шофера».

Так что Гринер нравится в России. Таурази тоже.

А что здесь может не понравиться? Рестораны хорошие, команда играет замечательно, а клуб заботится о каждой мелочи, арендуя самолеты, когда игры проходят на выезде, и доставляя на дом бутилированную воду. Арена всегда заполнена местными жителями, а тренерский состав практически весь из «Финикс Меркури». Главный тренер «Меркури» Сэнди Бронделло в «УГМК» работает ассистентом, а ее муж и бывший заместитель главного тренера Женской национальной баскетбольной ассоциации WNBA Олаф Ланге — главный тренер уральской команды. Плюс к этому, треть состава из Америки, играют в УГМК с зарубежными паспортами, а не американки говорят по-английски.

Но это лишь поверхностные причины, объясняющие, почему Гринер, в частности, здесь преуспевает. Глубинные причины намного сложнее. Она исключила себя из цикла ежедневных новостей и поступила на ускоренные курсы взросления. Преподает на этих курсах Таурази.

«Мне здесь не надо ни с кем разговаривать, — рассказывает Гринер. — Не надо ни с кем видеться. Не нужно отвечать на телефонные звонки. Когда я бодрствую, почти все мои знакомые в Штатах спят. Когда я здесь, я могу полностью отключиться».

25-летняя Гринер уехала из США в октябре прошлого года, когда в ее личной жизни был полный кавардак. В апреле 2015 года Гринер арестовали за бытовое насилие вместе с ее тогдашней подругой Глори Джонсон. Спустя две недели они опрометчиво вступили в брак, который уже через месяц расторгли, дав пищу для сплетен желтой прессе. Потом ее на семь матчей отстранили от игры в Женской национальной баскетбольной ассоциации за участие в этой ссоре с дракой, СМИ начали писать о спорах этой бывшей пары, а суд вынес решение об алиментах на детей. (Джонсон в октябре родила двойню.)

Как никто другой ее чувства публичного стыда понимает Таурази, которой было 27, когда ее в 2009 году арестовали в Финиксе и обвинили в вождении машины в состоянии алкогольного опьянения и в превышении скорости. Тем летом клуб отстранил ее от двух игр, оставив без зарплаты; а если погуглить в интернете, там до сих пор можно найти тысячи статей и сообщений о том инциденте.

Если не считать этих историй и того, что они приехали в Россию ради дополнительного заработка, у двух женщин вроде бы мало общего. Они разного роста, разного возраста, разного цвета кожи. Они из разных мест, и у них разные мнения практически обо всем, начиная с диеты и кончая социальными сетями. И тем не менее, это зияющее пространство между ними как будто объединяет спортсменок. Гринер — человек, пытающийся повзрослеть, ей нужны советы и наставления того, у кого есть опыт. А Таурази опыта не занимать.

Но мой вам совет: не называйте Таурази наставницей.

К столику в «Труффальдино» подошла официантка, и Таурази изо всех сил пытается наладить общение.

«Хай, мама», — говорит она.

Но женщина не реагирует на это разговорное приветствие — а может, просто не понимает его. Она ждет, когда Гринер и Таурази закажут напитки.

«Можно мне газированную Perrier?— спрашивает Таурази. — Bella gas? Да, спасибо, „Пелегрино“». (Последнюю фразу она произносит по-русски.)

«А мне чай Earl Grey, — говорит Гринер, севшая напротив Таурази. — Как ты видишь, Ди здорово говорит по-русски».

«Прекрати, просто пара слов», — протестует Таурази.

«Ди здорово говорит по-русски», — повторяет Гринер.

«Мне нравится говорить „спасибо, мама“ — это типа, ну, знаешь…»

Гринер перебивает ее: «Это создает приятное впечатление о Ди».

«Я здесь уже 10 лет, а по-русски говорю очень мало, — жалуется Таурази. — Это чертовски трудный язык».

Появляется официантка с чаем и минеральной водой, и ставит напитки на стол.

«Спасибо, мама», — говорит Таурази.

Женщина сердится.

«Видишь, ей не понравилось, — заявляет Таурази. — Она типа „За это и за решетку можно угодить“».

Гринер смеется, закрыв своими огромными ладонями лицо и тряся головой. «О, боже мой», — восклицает она.

Конечно, Таурази шутит, но в ее шутке есть определенный смысл. Последние три года Россию активно осуждают международные средства массовой информации за ее суровый закон против ЛГБТ. В этом смысле Россия стала странным выбором для Гринер, которая давно уже не скрывает свою сексуальную ориентацию. Но враждебная российская атмосфера, в которой в разных местах страны производятся аресты, кажется очень далекой от Гринер, которая приехала сюда играть в баскетбол, а не бороться за права человека. Если она не начнет бегать по Красной площади с радужным флагом, никто ей и слова не скажет.

Гринер должна пробыть в России семь месяцев, после чего в мае ей надо будет вернуться в Финикс, потому что в США начинается сезон WNBA. Ее обычный маршрут это квартира, спортивная арена, автомобиль и торговый центр. Бывшая звезда «Бэйлор Леди Бирс» выходит на улицу всего на несколько часов за целую неделю, и то, если ей хочется. (А ей хочется.) Но от прогулок приходится отказываться по целому ряду причин: водитель лучше знает город, на улице ужасно холодно, а гулять порой опасно. Хотя средняя температура в январе минус 10, а осадков за год выпадает 40 сантиметров, у властей Екатеринбурга очень интересный подход к уборке снега. Зачастую они его просто не убирают. Поэтому к середине января снег, спрессованный колесами тысяч автомашин и миллионами ног, превращает городские тротуары в каток.

Город Екатеринбург кажется все время темным и обледеневшим. Такое впечатление оправданно, если вспомнить его историю. После революции большевики в 1918 году расстреляли здесь последнего русского царя Николая II вместе с женой и пятью детьми. В 2003 году Русская православная церковь построила на месте казни прекрасную церковь с золочеными куполами, получившую название Храм на крови. В это время года у входа в храм выставляют похожие на кирпичи ледяные скульптуры. Внутри храма возникает ощущение холода, хотя туда по трубам подается теплый воздух. Ни Гринер, ни Таурази не были в Храме на крови, хотя он находится неподалеку от арены УГМК. Но друзья и родственники часто бывают там, когда хотят поближе познакомиться с этим разнообразным городом, где стоят напоминающие о Сибири деревянные дома, классические здания в ярких пастельных тонах и современные небоскребы, где есть модные кофейни и шикарные магазины.

Для Гринер — и для Таурази, когда она была помоложе — игра в России это «жизненный опыт», учащий тому, как приспосабливаться к переменам, проблемам и культурным различиям. Эти препятствия как ничто другое влияют на жизнь игроков WNBA. Закончив колледж, они попадают в вечный водоворот и постоянно находятся в движении. Пять месяцев они живут в США, играя в летний период (мало кто связывает этот сезон с баскетболом) и зарабатывая в среднем 76 500 долларов. (Игроки низшего уровня получают менее 40 000, а лучшие спортсменки около 109 500 долларов.) Это приличные, но не огромные деньги для профессиональной баскетболистки, и поскольку остальное время года они свободны, почти половина игроков Женской национальной баскетбольной ассоциации уезжает играть за рубеж, получая там вторую зарплату. Они играют везде — от Италии и Турции до России. Это современные кочевники: на коня и в путь.

Надо сказать, что главные звезды женского баскетбола играют за границей более 30 лет, то есть, задолго до появления WNBA. Но когда при поддержке Национальной баскетбольной ассоциации 20 лет назад появилась эта лига, кое-кто подумал, что наконец-то у женского баскетбола появился постоянный дом. Но вышло иначе, и причин тому несколько.

Две предыдущие зимы Гринер играла в Китае, и это ее первый сезон в России. Таурази успела поиграть по всей Европе: четыре сезона в московском «Спартаке», один сезон в стамбульском «Фенербахче», один в «Галатасарае» (тоже в Турции). Здесь она с 2012 года. Из-за частых переездов она хорошо понимает сложный характер женского баскетбола за рубежом. Некоторые команды, скажем, «Галатасарай», являются частью более крупной клубной структуры, в которую входит высокодоходный футбольный клуб. Это похоже на ситуацию, в которой команда «Даллас Ковбойз» в попытке расширить свой брэнд создала бы баскетбольную и волейбольную комманду. Другие клубы, в основном российские, финансируются одним богатым владельцем, которому просто нравится женский баскетбол. Десятки команд частично финансируются местными властями, а другие клубы, скажем, тот, за который играют Таурази и Гринер, пользуются поддержкой крупных корпораций. (УГМК занимает второе место по производству меди в России и владеет рудниками и шахтами по всей Европе.)

Ясности ради надо сказать, что УГМК не разработала эффективный алгоритм с целью повышения популярности женского баскетбола: билеты на нижние трибуны стоят всего несколько долларов, а на галерке можно посидеть вообще бесплатно. Часть болельщиков по-настоящему наслаждаются женским баскетболом, но большинство просто пользуются возможностью получить бесплатное развлечение в теплом помещении, когда на улице зимняя стужа.

По сути дела, баскетбольная команда это некая форма рекламы, за которую УГМК выкладывает большие деньги. Гринер за этот сезон заработает чуть меньше одного миллиона долларов, а Таурази получит около полутора миллионов. Эта бывшая звезда команды UConn прошлой весной стала героиней газетных заголовков, когда решила принять годовое предложение УГМК на сумму более 200 000 долларов (по слухам) за отказ от участия в сезоне WNBA 2015 года. Ее решение стало черной меткой для ассоциации, показав, что эта лига не является высшим приоритетом для ведущих игроков. «Здесь нет ничего такого, — говорит помощник главного тренера УГМК и „Финикс Меркури“ Тодд Троксел. — Дело в большой зарплате — для всех нас. Мы любим „Финикс“, но в конечном итоге это место для нас важнее».

Поэтому Таурази и Гринер оказались в Екатеринбурге, находящемся в 8 000 километрах от США и на таком же удалении от ежедневных спортивных новостей. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон. По сути дела, Женской национальной баскетбольной ассоциации и ее игрокам приходится каждый сезон заново представляться случайным болельщикам.

Таурази делает глоток воды.

«Когда меня осудили за управление автомобилем в состоянии алкогольного опьянения, я не хотела никуда ехать, — говорит она. — Я не хотела ничего делать. Я дневала и ночевала в спортивном зале. Так продолжалось примерно месяц. Но со временем я решила, что это не может длиться вечно, и в один из дней сказала себе: „Да, я попала в неприятность, я совершила большую ошибку“».

Таурази останавливается и бросает взгляд на Гринер. «Я не говорю, что ты совершила ошибку».

Она продолжает: «Я тогда сказала себе: знаешь что, тебе придется с этим смириться, надо делать то, что ты должна делать, и тогда ты со всем этим справишься и все переживешь. После этого я понемногу стала чувствовать себя все лучше и лучше. Это был самый важный урок в моей жизни. Мне было очень стыдно. Кроме того, мы живем ради баскетбола, а меня отстранили на две игры. Я тогда подумала, типа: «Боже, можно, я заплачу штраф? Заберите всю мою зарплату. Только дайте мне возможность играть!» Тогда я усвоила одну важную вещь: нельзя вверять свою жизнь другим людям.

Опять появляется официанта с ручкой и блокнотом в руке, чтобы принять заказ. Гринер заказывает лазанью Болоньезе, заявляя, что питается ею почти каждый день с момента приезда. Таурази просит зеленый салат и хлеб с зернами. Недавно она отказалась от мяса и молочных продуктов, ужесточив свою и без того строгую диету. Раньше ей нравилось латте и флэт уайт, но со временем она перешла на черный кофе.

«Свое продвижение я начала с того, что отказалась от сахара в кофе, потом от молока. Я типа сказала себе: да, кофе мне нравится, но нравится мне только кофейная часть кофе», — говорит Таурази.


Вообще-то Таурази ведет речь о своем обычном утреннем напитке, но это говорит о том, насколько целенаправленно она принимает и исполняет свои решения. А Гринер оглядывается назад и начинает удивляться собственным решениям. Наверное, зрелость именно в этом: в способности объяснить свои решения.

«Я лучше себя чувствую без мяса и молочных продуктов, — продолжает Таурази. — Кроме того, я старею, и если правильное питание может продлить мою карьеру…»

«Да, да, нам надо заботиться об этой старушке», — шутит Гринер.

«Я старею и знаю это», — повторяет Таурази.

«Она не может уйти из спорта, пока я не уйду, — заявляет Гринер. — Ей нельзя уходить. Ди нужна мне, и я ее никуда не отпущу».

Таурази смеется, а затем заявляет: «Каждый день это вызов. Ты типа говоришь себе: „Я сегодня буду чувствовать себя лучше, или как?“ Случаются дни, когда ты просто физически не можешь размяться и согреть свое тело».

Гринер закатывает глаза. «Да люди умереть готовы за такой ее плохой день!»

Таурази улыбается и говорит: «Ну, так оно и бывает, Бритни. Так оно и бывает. Некоторые люди заявляют (она включает свой калифорнийский акцент): „Я хочу быть не просто баскетболисткой“».

Официантка приносит еду, и она берет в руки вилку. «А я вам вот что скажу: я хочу быть просто баскетболисткой».

«И у меня с этим нет никаких проблем», — говорит Гринер, пробуя лазанью.

«Я хочу быть просто баскетболисткой, — повторяет Таурази, пожимая плечами. — Когда Бритни прошла первые сезоны и набралась опыта, она поняла: этому надо уделять время. Что бы ни происходило вокруг тебя, что бы ты ни делала в своей жизни, в общении с людьми, ты должна думать об этом, так как только благодаря игре ты что-то имеешь. И здесь, как мне кажется, всякие Твиттеры и Инстраграмы, они просто сводят людей с ума».

«Вонючий Фейсбук, — добавляет Таурази. — Я так рада, что не сижу в социальных сетях, у меня от этого чувство огромного облегчения. Влияет ли это на мои контракты? Я точно знаю, что влияет. Была пара переговоров, на которых мне говорили: «Ну, нам надо, чтобы у тебя было хотя бы 10 000 подписчиков». А я такая: «Вашу мать, я завоевала три гребаных золотых медали. И мы сейчас говорим о подписчиках в Твиттере?»

«Ди лучшая, — заявляет Гринер. — Она должна быть на каждом чертовом плакате».

«Нет, сейчас на плакатах должна быть Бритни, — отвечает Таурази, глядя на Гринер. — Я имею в виду — ты же хочешь быть на этих плакатах. Это неотъемлемая часть твоего юного эгоистичного занудства. А я половину игроков в WNBA не знаю. И мне на это наплевать».

Безусловно, проблема не в том, что Таурази наплевать на состав WNBA. Дело в том, что на это наплевать очень многим людям, где бы то ни было. Большинство баскетболисток на собственном горьком опыте убеждаются в том, что пик их популярности пришелся на годы учебы в колледже, особенно если они играли в команде чемпионов, как Гринер и Таурази. На первый взгляд кажется, что такое отсутствие узнаваемых звезд WNBA это недостаток рекламы. Отчасти так оно и есть.

Медийная машина спорта работает на слухах и сплетнях, на конкуренции, внутренних спорах, скандалах в раздевалках, на разделении на плохих и хороших. С годами женская баскетбольная ассоциация становится все консервативнее, скрывая истории, которые могут сместить чашу весов. Все дело в том, что она просто не желает вывешивать свое грязное белье на всеобщее обозрение.

Но если более открыто говорить об игроках и о внутренних механизмах работы лиги, это вызовет очень щекотливые вопросы в будущем. Скандалы — они на пользу или во вред WNBA? Какие чувства возникнут у людей, если спортсменки из образца для подражания, который нам вечно скармливают, превратятся в неоднозначные и сложные личности? Таурази и Гринер лучшие баскетболистки в лиге, но они известны больше других не только по этой причине. Можно сказать, что некоторые новости, скажем, об аресте Гринер, об откровенности Таурази, с которой она рассказывала о проблемах лиги, сделали их гораздо заметнее и знаменитее, чем это могла сделать их игра на площадке.

Таурази кладет вилку, делает паузу, а затем говорит: «Вот интересно, когда ты моложе, ты начинаешь со своей семьи, и постепенно твой круг общения все больше расширяется. Но сейчас, когда мне за 30, происходит прямо противоположное. Этот круг постоянно сужается. Мне кажется, я обмениваюсь сообщениями всего с тремя людьми, и двое из них это мама и сестра. Но никакого недовольства я не ощущаю, потому что не пытаюсь угодить множеству людей».

Гринер склоняет голову в сторону Таурази. «Это любопытно, что ты сказала про переписку с другими людьми, потому что мой телефон, мой почтовый ящик — там так много людей, с которыми я говорю и переписываюсь. Пару дней назад я просматриваю сообщения и вдруг задумываюсь: а ведь мне совершенно непонятно, зачем вообще я общаюсь с половиной этих людей. Тогда я начала наводить порядок. Смотрю такая на список контактов и говорю: „Эта нет, этот нет“. В итоге у меня осталось всего человек шесть, с кем я переписываюсь. Ну, просто с ними мне хочется общаться — хочется, и все тут. Я отвечаю не только из-за того, что они мне пишут».

«Тебя так беспокоит всякое дерьмо, которое происходит на другом конце света. Как насчет того, чтобы улучшить то, что вокруг тебя?» — спрашивает Таурази.

Гринер улыбается. «Теперь мне понятно, что далеко не каждому следует знать, чем я занимаюсь 24 часа в сутки и семь дней в неделю, — заявляет она. — Здесь другое. Да, я по-прежнему пользуюсь социальными сетями, и наверное всегда будут ими пользоваться — мне это нравится. Но что касается содержания — нет, больше они не будут знать обо мне все в мельчайших подробностях».

«Я всегда слышу Ди, когда она говорит. Я всегда слушаю. Я научилась слушать».

Так что, да. Дайана Таурази, наставница.

«Нет, вовсе нет», — протестует Таурази, кладя вилку и откидываясь назад в своем кресле.

«Погоди, ты что?— спрашивает ее Гринер. — Думаешь, это не так?»

«Я думаю, если ты прилагаешь целенаправленные усилия, пытаясь наставлять, тебе наплевать на этого человека, — говорит Таурази. — Все дело в тебе и в твоем отношении к наставлениям. Бритни моя близкая подруга, мы просто ведем с ней время от времени непринужденные беседы о том, что со мной случалось. А насчет выводов — хочешь, делай их, не хочешь, не делай».

«Вот это мне нравится, — заявляет Гринер. — Мы просто болтаем, ничего официального, Просто две баскетболистки общаются».

«Все типа спрашивают: чему ты ее учишь?— говорит Таурази. — Да ничему не учу. Она всему учится сама. Научить нельзя, можно только научиться — самому. Я уверена — до того, как я села пьяная за руль, мне миллион раз говорили, что так поступать нельзя. В какой-то момент ты должна сама решить, какой хочешь быть, и почему ты делаешь тот или иной выбор».

Таурази достает бумажник и кладет на край стола кредитную карточку.

«Когда принимаешь решения, зная, почему ты их принимаешь, ты обретаешь силу, — объясняет она. — Ты принимаешь такие решения, какие хочешь принять. А те, кто на тебя влияет, всякие там кураторы и все такое — у них уже больше нет власти над тобой. Может, в тот момент ты так не думаешь, но так оно и есть. Так и есть».

Проходит минута, Таурази подписывает счет. Спортсменки встают и идут к гардеробу. Интимная полутьма ресторана остается позади, и в глаза бьет яркий искусственный свет торгового центра.

Таурази направляется в туалет, а Гринер отдает гардеробщице номерки. Женщина возвращается с их верхней одеждой. Гринер надевает свою куртку, а когда возвращается Таурази, она помогает одеться и ей тоже.

«Ну вот, полное обслуживание», — говорит Таурази.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.