Николаc Гвоздев является старшим научным сотрудником Никсоновского центра и занимается стратегическими исследованиями

15 марта 2004 года. Некоторые аналитики на Западе придерживаются особенной формы "бритвы" Оккама (Occam's Razor - теория Уильяма из Оккама (William of Occam), 1284-1347 г.г., который утверждал, что "...множественность никогда не следует полагать без необходимости... [но] все, что может быть объяснено из различия материй по ряду оснований, - это же может быть объяснено одинаково хорошо или даже лучше с помощью одного основания. Если знак не необходим, то он не имеет значения" - прим. пер.), когда в попытке разобраться с тем, что происходит в России, предлагается как наиболее вероятное самое зловещее из возможных объяснений (вместо самого простого).

Безусловно, российская избирательная система имеет серьезные недостатки. Действительно, несбалансированные российские средства массовой информации (СМИ) являются одним из серьезных факторов. Когда все телевизионные каналы, по сути, контролируются непосредственно правительством или его подставными лицами из частного сектора, невозможно говорить о наличии подлинного "рынка идей", где различным точкам зрения дается равное время.

И до тех пор, когда средний класс и политические партии России повзрослеют, тот, кто контролирует государственный аппарат, имеет доступ к значительным административным ресурсам - включая покровительство - которые заставляют казаться маленькими даже огромные преимущества власть предержащих в развитых демократических странах Запада.

Но значит ли это, что воскресные президентские выборы были ничем иным, как лишенным всякого смысла фарсом, которому к тому же недоставало демократической легитимности?

Давайте для начала взглянем на цифры. По данным Центральной избирательной комиссии, в выборах принял участие 61% зарегистрированных избирателей. Даже если принять во внимание практикуемую в некоторых "этнических" республиках Российской Федерации машинную политику в чикагском стиле - голосуй пораньше, голосуй часто, - представляется очевидным, что половина, по меньшей мере, российских избирателей решила пойти на избирательные участки - пороговый уровень, который, согласно Конституции РФ, необходим для признания выборов состоявшимися. Таким образом, россияне отнеслись к этим выборам достаточно серьезно, чтобы прийти и проголосовать.

И, несмотря на то, что никто не ожидал, что Путин проиграет, почти треть принявших участие в выборах избирателей проголосовала против Путина. Быть может, это было ничем иным, как жестом донкихотской бравады или чем-то вроде упрямства американских избирателей, которые в 1984 году все же предпочли Уолтера Мондейла (Walter Mondale), даже когда было ясно, как божий день, что Рональд Рейган (Ronald Reagan) будет переизбран подавляющим большинством голосов. Однако путинской "решительной" победе все-таки далеко до тех 96% голосов, которые ранее в этом году были поданы в Грузии за Михаила Саакашвили, или до традиционных 99%, которые получало большинство деспотов в ходе сфальсифицированных выборов по всему Большому Ближнему Востоку (Greater Middle East). А поэтому представляется, что большинство тех россиян, которые проголосовали, сделали это с целью выразить свои предпочтения.

Примерно 3,5% россиян воспользовались своим правом голосовать "против всех". Те, кто остается преданным коммунистам, отдали голоса за своего знаменосца Николая Харитонова, который набрал около 14% - что более или менее соответствует поддержке, высказывавшейся Коммунистической партии в ходе опросов общественного мнения. Другие "серьезные" кандидаты в президенты - Сергей Глазьев и Ирина Хакамада - набрали каждый около 4% голосов. Однако здесь важно также понимать, что потенциальные сторонники Глазьева и Хакамады в российском электорате, быть может, предпочли проголосовать за Путина, видя в нем того "половинчатого" кандидата, который мог бы выполнить некоторые из предвыборных обещаний других кандидатов. На страницах этого издания 28 января я указывал, что сама Хакамада признала, что "большинство мелких предпринимателей России, которые, как можно было бы ожидать, должны поддерживать прорыночные партии, предпочли Путина и "Единую Россию", полагая, что нынешнее руководство способно обеспечить стабильность и защиту их интересов".

И это очень важно. Путина можно критиковать за перегибы при проведении избирательной кампании, однако эти выборы невозможно назвать "украденными". Харитонов, Глазьев или Хакамада не являются выразителями настроений российского "молчаливого большинства", которое в силу мошенничества или притеснений не сумело выразить свою волю. Большинство россиян разделяют путинское видение упорядоченных реформ и верят ему как человеку.

И это имеет определенные последствия для американской политики. Россия - не Иран, где после недавних парламентских выборов стало ясно, что пути правительства и народа разошлись. Россия - не Азербайджан, где можно говорить о том, что срежиссированные президентские выборы в этой кавказской республике маскировали отсутствие сильной поддержки Ильхама Алиева как преемника своего отца. Напротив, Путин пользуется огромной популярностью и потому легитимен. Даже если мы сетуем на то, что это является отражением определенного дефекта политической культуры России - предпочтения авторитарным правителям; свидетельством того, насколько глубоко миф о "добром царе" пронизывает российский политический диалог в последнее тысячелетие - это не меняет основополагающего факта: Путин является легитимным президентом России.

И он является президентом не потому, что он и другие выходцы из спецслужб, так называемые "силовики", сегодня доминируют в правительстве, но потому, что после десятилетия вносящих сумятицу и очень пагубных реформ россияне хотят стабильности - и многие верят в то, что Путин и его команда могут обеспечить упорядоченную перестройку государства и общества.

Нам, американцам, действуя в духе сотрудничества и доброжелательности, следует показывать России выгоды от эволюционного развития нашей собственной страны на протяжении двух столетий и высказывать конструктивную критику политики путинской команды, когда мы чувствуем, что они, возможно, действуют контрпродуктивно. Но нам никогда не следует думать, что большинство россиян разделяют наше видение того, какой должна стать Россия. И если мы серьезны, когда провозглашаем нашу преданность понятию "народом избранного, народу подотчетного и правящего в интересах народа" правительства, нам следует принять тот вердикт, который в декабре прошлого года и в прошедшее воскресенье вынесло большинство россиян.