За исключением, возможно, Шарля де Голля, ни один из лидеров дружественных стран в современную эпоху не осложнял американскую стратегию и дипломатию так серьезно и последовательно, как Шарон. Он отстаивает интересы Израиля с упорством и прямотой воина, не давая всем остальным перевести дух, и не оставляя им никакого выбора.

После 11 сентября 2001 г. Шарон и президент Буш следуют, в общем, одной и той же стратегии: террористы, нападающие или планирующие нападения на граждан их государств, должны заплатить за свои действия и планы. Террористов и их пособников необходимо выслеживать, захватывать или уничтожать, невзирая на последствия.

Однако эти последствия неизбежно носят различный характер для небольшого ближневосточного демократического государства, сражающегося за свое существование, и мировой державы, руководящей крупнейшими в мире альянсами, и через них обеспечивающей стабильность в международных делах.

Этот факт представляется очевидным. Однако лишь в понедельник после убийства израильтянами шейха Ахмеда Ясина это начали осознавать, или хотя бы обратили на это внимание. В невнятной официальной реакции США - прошедшей эволюцию от спонтанного безразличия, чуть ли не заявлений типа 'ничего особенного' в утренних телевизионных выступлениях, до тщательно взвешенных банальностей о 'глубокой обеспокоенности' на брифингах в середине дня - растущая серьезность дилеммы, стоящей сегодня перед американцами, отразилась куда лучше, чем это могли бы сделать слова любого критика, или кисть художника.

Контраст между утренними и дневными заявлениями невольно свидетельствует об огромных проблемах, с которыми сталкиваются Соединенные Штаты, пытаясь одновременно установить демократию в Ираке, способствовать распространению свободы в остальных странах арабского мира, обеспечить безопасность нефтяных ресурсов региона и их бесперебойные поставки, поддержать израильского лидера, борющегося против аналогичной угрозы терроризма - и при этом решить еще с десяток других важнейших, и связанных с перечисленными, глобальных задач.

Израильские ракеты, ранним утром в понедельник уничтожившие парализованного палестинского шейха у выхода из мечети, торпедировали и все эти задачи. Реакция в регионе и в Европе серьезно затруднит усилия администрации Буша по продвижению своей реформистской инициативы на 'Большом Ближнем Востоке', вовлечению ООН в свою стратегию по выводу американских войск из Ирака, и обеспечению прямого сотрудничества со стороны мусульманских стран в борьбе с 'Аль-Каидой'.

Впрочем, 'со своей колокольни' Шарон, наверно, удивляется - а что такого необычного - или катастрофического - произошло?

Уже тридцать с лишним лет точечные операции Израиля по устранению палестинских террористов и их лидеров в целом обеспечивают его гражданам передышку - пусть и для того, чтобы подготовиться к новым нападениям. Преследование убийц и превентивные акции против них дают жертвам нападений ощущение 'мгновенного правосудия' в духе Дикого Запада, эмоциональное удовлетворение и несколько увеличивают оперативную безопасность, будь то после терактов, совершаемых самоубийцами в Тель-Авиве или уничтожения манхэттэнских небоскребов тараном с воздуха.

Однако долгосрочные последствия таких действий не так просто предугадать, как нельзя говорить и об их однозначно положительном характере. Утверждение, что убийство шейха Ясина или Усамы Бен Ладена является необходимым и безошибочным шагом к окончательной победе справедливости - это всего лишь одна из гипотез. Но и предсказания о том, что каждое убийство одного из крупных лидеров террора приводит к десятикратному росту числа фанатиков и только обостряет проблему, также не учитывают исторический опыт и оскорбительны с точки зрения будущего.

Эта вторая линия аргументации, согласно которой устранение террористических лидеров и командиров тактического звена неизбежно носит контрпродуктивный характер, является сегодня общепринятой в арабском мире, Европе, да и во многих кругах в США. Однако история израильско-палестинского конфликта, по крайней мере, та ее часть, за которой я имел возможность наблюдать, не подтверждает этого.

Через несколько дней после того, как в июне 1972 г. в Бейруте я взял свое первое интервью по проблеме терроризма на Ближнем Востоке у Гассана Канафани, этот признанный писатель и политический представитель палестинцев погиб от взрыва бомбы, заложенной в его машину израильскими агентами. А несколько месяцев спустя Юсеф Наджжар, Камаль Адван и Камаль Насер были застрелены в Бейруте группой израильских 'коммандос', в состав которой входил Эхуд Барак, который позднее, в 2000 г., уже став премьер-министром, безуспешно предлагал Ясиру Арафату заключить всеобъемлющее мирное соглашение.

Эти 'точечные удары' не привели напрямую к укреплению палестинских организаций. Наоборот, они отправили палестинцев в 'нокдаун'. Однако рейды израильтян способствовали и росту напряженности, которая привела в октябре 1973 г. к нападению Египта и Сирии на Израиль. В дальнейшем палестинцы прибегали к террору или переговорам в зависимости от того, как складывалась обстановка.

Шарону нужно хотя бы раз увидеть общую картину, особенно если он не хотел бы создавать Бушу новые проблемы в трудный момент. Отдавая приказ об убийстве шейха Ясина, Шарон косвенно заявляет о том, что при необходимости готов прибегнуть к тактике 'выжженной земли' в секторе Газа, а затем оставить его - в руинах.

Он считает, что сможет пережить подобные последствия. Однако это чрезвычайно повредит Бушу, в случае его переизбрания, или новому президенту Джону Керри, при решении других стратегических задач в регионе. Каждый из них должен недвусмысленно дать понять Шарону, что не позволит ему своей близорукой политикой торпедировать их президентство.