ЛОС-АЛАМОС, Нью-Мексико. Это интригующая история о ядерном физике из национальной оружейной лаборатории и о таинственном человеке, предположительно из венесуэльского посольства в Вашингтоне, который бегло говорил по-испански и по-английски.

В конце прошлого года этот таинственный человек заплатил ученому П. Леонардо Маскерони ( P. Leonardo Mascheroni) 20000 долларов наличными, оставив эти деньги в почтовом ящике в аэропорту Альбукерке. По словам Маскерони, он хранил эти деньги в запечатанном конверте, который вскрыли агенты ФБР, проводившие в понедельник обыск в его доме в Лос-Аламосе.

Маскерони, давший в четверг у себя дома интервью Associated Press, заявил, что сами деньги его не интересуют - ни 20 тысяч в конверте, ни те 800 тысяч, что он запросил у правительства Венесуэлы за свою работу. Он сказал, что помыслы его чисты: ученый хотел получить шанс для занятий своей теорией ядерного синтеза.

"Люди теперь начнут говорить: "Он на самом деле хотел получить эти 800 тысяч долларов, а потом скрыться", - заявил Маскерони, - но это те, кто не знает мой характер. … Таких людей как я интересует только наука. Я из тех, кто живет в своем собственном мире. Я считаю проблемы глобальной безопасности важной составляющей своей научной работы".

История, которую поведал в четверг Маскерони, кажется весьма далекой от расположенного у подножия Хемесских гор спокойного и тихого Лос-Аламоса, где живет физик, с его желтыми соснами и цветущими кустарниками.

В прошлом году 74-летний ученый поверил в то, что правительство Венесуэлы хочет, чтобы он написал исследовательскую работу на тему разработки программы создания ядерного оружия. Он в ответ потребовал заплатить ему 800000 долларов, чтобы потратить эти деньги на свою научную работу в Нью-Мексико и на то, чтобы убедить Конгресс взглянуть на его теории.

Теперь он считает, что американское правительство ошибочно приняло его за шпиона, и утверждает, что это неправда.

В ходе проведенного в понедельник обыска ФБР изъяло в доме бывшего ученого-ядерщика из лос-аламосской национальной лаборатории компьютеры, письма, фотографии, книги и мобильные телефоны.

Никаких обвинений выдвинуто не было. Представитель ФБР подтвердил, что агентство проводит в Лос-Аламосе расследование, но отказался от дальнейших комментариев относительно следствия и утверждений Маскерони.

Одетый в серый свитер и брюки защитного цвета Маскерони, сидя в четверг в своей гостиной возле старого кофейного столика, заявил корреспонденту АР, что передал таинственному человеку по имени "Луис" лишь несекретные материалы, найденные им в Интернете.

Он надеялся, что эта информация убедит президента Венесуэлы Уго Чавеса, насколько нецелесообразна и непозволительно дорога такая программа для этой южноамериканской страны.

По словам Маскерони, "Луис" это человек 40 с небольшим лет из венесуэльского посольства. Они общались между собой на испанском и английском языках. Таинственный человек сказал ему: "Чем меньше ты обо мне будешь знать, тем лучше для тебя".

Во время часовой встречи в одном из отелей Санта-Фе в феврале 2008 года Луис говорил с Маскерони о том, как следует начать реализацию программы создания ядерного оружия в Венесуэле. Вначале Маскерони сказал корреспонденту АР, что отель находился в Лос-Аламосе.

Как заявил Маскерони, этот человек позвонил ему на следующий день и попросил еще об одной встрече на тридцать минут, а также доказательства его научной деятельности.

Маскерони сказал, что в июле 2008 года он получил по электронной почте от своего венесуэльского знакомого официальную просьбу написать исследование о том, как готовится программа создания ядерного оружия.

Маскерони закончил работу в ноябре 2008 года и в соответствии с полученными указаниями положил в почтовый ящик в аэропорту Альбукерке компакт-диск, где была записана лишь несекретная информация, доступная в Интернете. Ранее он уже направлял эту информацию сотрудникам Конгресса.

По словам Маскерони, после этого он получил по электронной почте сообщение, в котором его просили снова подъехать к тому почтовому ящику. Там он обнаружил конверт с 20000 долларами стодолларовыми купюрами.

"Я не открывал этот конверт", - заявил Маскерони.

По его словам, во время последней встречи в июле Луис сказал ему, что венесуэльское правительство одобрило его предложение, однако у них возникли разногласия по поводу гонорара.

Ученый хотел, чтобы 400000 долларов было переведено на счет банка в Лос-Аламосе, а остальные 400000 были выплачены ему лично, когда он поедет в Венесуэлу, чтобы выступить с презентацией.

Как говорит Маскерони, Луис пытался уговорить его открыть счет в банке за рубежом. Маскерони проверил, где можно это сделать, но счет так и не открыл.

Чавес высмеял предположения о том, что Маскерони работал на его правительство, сказав, что Венесуэла надеется разработать программу мирного использования ядерной энергии при помощи России.

Маскерони работал в проектном подразделении по разработке ядерного оружия лос-аламосской лаборатории с 1979 по 1988 год, после чего его уволили за то, что он выступал за использование водородно-фтористого лазера для термоядерного синтеза.

Отвечая на вопрос о том, почему он поддерживал контакты с человеком, назвавшимся представителем Венесуэлы, Маскерони сказал, что к этому его подтолкнула вера в возможность создания более "чистого", недорогого и надежного ядерного оружия и ядерной энергии.

Когда его идеи отвергли в лаборатории, а позже и в кабинетах Конгресса, он начал искать связи с другими странами.

Маскерони родом из Аргентины, но в 1972 году он получил американское гражданство. Ученый говорит, что он вышел на правительство Венесуэлы, и после этого с ним связался Луис.

Во время обыска, который длился в понедельник 13 часов, агенты ФБР нашли дома у Маскерони конверт с 20000 долларами и пересчитали деньги в его присутствии.

По словам Маскерони, агенты сказали ему, что изъяли у Луиса компакт-диск и задержали его в Майами, когда тот пытался покинуть страну. Он заявил, что не знает, был ли Луис представителем Венесуэлы или это был американский агент, работавший под венесуэльца.

Вместе с тем, Маскерони надеется, что заведенное на него дело даст ему, наконец, возможность обнародовать свои научные идеи.

"В глубине души я счастлив. Я не боюсь", - сказал он.