Премьер-министр России Владимир Путин недавно просто озвучил очевидное, прозрачно намекнув иностранным репортерам, что подумает об очередном президентском сроке, когда его преемник Дмитрий Медведев в 2012 году закончит свой срок пребывания на этом посту.

Следующий российский президент станет первым, кому предстоит находиться в этой должности шесть лет. Таким образом, вторая администрация Путина будет действовать до 2018 года. А поскольку конституция позволяет пребывать на президентском посту два срока, то он может остаться в кресле президента до 2024 года. Это почти четверть века, и этого более чем достаточно даже по меркам царей и генеральных секретарей.

Расхожая народная мудрость в России гласит, что в такой большой и дикой стране должна быть "сильная рука на штурвале". Это универсальное объяснение использовалось для оправдания бесчинств всех и каждого - от Петра Первого до Сталина. Оно, казалось бы, доказывает свою правоту событиями 17-го столетия, когда в отсутствие "сильной руки" в стране возникла Смута, а также трудным постсоветским переходным периодом 90-х. Русские не доверяют чужакам, да и себе они не очень-то доверяют.

Америка тоже большая и дикая страна, но там, похоже, противоположная наклонность. Там так сильно верят в ее врожденную стабильность, что страна готова мириться с мощной собственной дисфункцией.

Внезапное обострение прошлым летом дебатов на тему здравоохранения стало наглядным примером того, что Америка становится неуправляемой. Там есть оппозиционная партия, которая не делает ставку на эффективное государственное управление; там быстро распространяется вздор и ложь, искажается правда, бездумно используются такие слова как социализм и фашизм. Добавьте к этому тот тревожный факт, что многие люди считают допустимым использовать в публичных дебатах нападки и угрозы.

Возникает отчётливое ощущение, что Америка стала неуправляемой страной, где вопрос о том, заслуживает или нет каждый американец должной медицинской помощи, стал в меньшей степени предметом спора, и в большей - приемом для обманов и захватов, как в профессиональной борьбе.

Россия за последнее десятилетие создала хорошо продуманную и детально разработанную структуру защиты от подобного рода хаоса. Политическая культура этой страны набралась новых терминов-жаргонизмов для оправдания такой неуклюжей и громоздкой структуры управления (вертикаль власти), иммунитета к международным нормам (суверенная демократия) и темных приемов манипулирования средствами массовой информации и передачи сигналов (политтехнологии).

Правящая партия "Единая Россия" проделала великолепную работу, защитив россиян от них самих путем закручивания гаек и усиления собственного контроля на всех уровнях власти. Суды по-прежнему независимы только номинально, а всех региональных губернаторов назначает президент. Под жестким контролем остается и законодательная власть. Главный представитель "Единой России" в парламенте Борис Грызлов недавно заметил, что "Дума это не место для дебатов".

Избирательная система находится буквально в безнадежном состоянии. Выборы в законодательные органы власти проходят раз в четыре года, и проводятся они по партийным спискам, без выдвижения индивидуальных кандидатов от конкретных избирательных округов. Поэтому думские кресла заполнены лоялистами-единороссами и их подпевалами, а дополнением к ним служат угодливые певцы из светских салонов, модели и бывшие спортсмены. А остатки оппозиции, то есть те, кого не отправили в тюрьму или в изгнание, ассимилированы либо оттеснены на обочину.

Когда три оппозиционные партии Думы в прошлом месяце покинули зал заседаний в знак протеста против грубо сфальсифицированных выборов в местные органы власти, которые укрепили власть "Единой России", возникли предположения, что это сам Кремль одобрил такую анемичную попытку привлечения внимания.

Что любопытно, большинство россиян готово мириться с таким положением. В "Войне и мире" Льва Толстого есть персонаж - старый крестьянин Дрон. Когда Дрон поневоле принял участие в неудачном бунте, в село приезжает барин и задерживает зачинщиков. Он отдает приказания, которые как будто "не могли встретить препятствий". "И действительно, еще два мужика стали вязать Дрона, который, как бы помогая им, снял с себя кушак и подал им".

Для большинства американцев, которые глубоко прониклись чувствами и идеями демократии Джефферсона, это ужасающая картина. Наша готовность к протесту лежит в основе нашего сознания, пусть порой мы довольно бездумно используем такие слова как "свобода" и "демократия", заставляя их тускнеть. Такая готовность подобно гражданской религии заложена в нашу конституцию и первые десять поправок к ней. Поэтому стыд и позор, что мы забываем и не используем в полной мере то, что нам было дано.

Кристофер Марциш - писатель из Уильямстауна, в 2007-2008 годы живший в Москве.