Выполнив данное обещание и восстановив поддержку и уважение к союзникам Америки, администрация Обамы должна теперь, по идее, почивать на лаврах западного единства в условиях международных кризисов, таких как афганский и иранский. Но есть здесь один злополучный момент: там, где западное единство достаточно сильно, оно не является подлинным. А там, где единство подлинное, оно недостаточно сильно.

На первом году пребывания у власти администрация Обамы провела целую серию серьезных перемен в политике по продвижению норм международного права, противодействию климатическим изменениям, налаживанию дипломатического диалога с такими противниками, как Иран, Бирма и Северная Корея, а также приступила к переговорам о новых соглашениях в области контроля вооружений. Благодаря таким изменениям, а также популярности Барака Обамы, удалось преодолеть разногласия с Европой, возникшие в результате войны в Ираке и реализации политики Джорджа Буша.

Действительно, когда европейские и американские лидеры встретились в прошлом месяце на сессии Генеральной Ассамблеи ООН, а также на сопутствующих саммитах по вопросам экономики и глобального потепления, даже самые беспокойные наблюдатели за американо-европейскими отношениями были вынуждены признать наличие основополагающего взаимного согласия по всем важнейшим международным проблемам. Запад проявил единство по всем вопросам - от терроризма и нераспространения до климатических изменений, от Ирана и процесса мирного урегулирования на Ближнем Востоке до войн в Афганистане и Пакистане. Но официальные представители по обе стороны Атлантики начинают признавать, что все эти коммюнике и речи с трибуны ООН не отражают новой динамики международных отношений.

Возьмите для примера переговоры с Ираном по ядерной тематике. Вашингтон, Лондон, Париж и Берлин полностью согласны с тем, насколько важно не допустить создания Ираном ядерного оружия. Они едины в своем стремлении взаимодействовать с Тегераном напрямую, искать различные способы решения этой проблемы, не требуя при этом от Ирана немедленного прекращения уранового обогащения. Они готовы подкрепить дипломатические усилия экономическими стимулами и сдерживающими мерами. Но западного единства просто недостаточно. Китай и Россия не разделяют опасений Запада в том, что Иран намерен создать ядерное оружие, и поэтому не поддерживают те экономические санкции, которые хоть как-то могли бы повлиять на процесс принятия решений в Тегеране.

Тегеран также знает, что западное единство широко, но не глубоко. Поскольку санкции в случае неудачи дипломатии вряд ли заставят Иран капитулировать - а последние новости оптимизма не вызывают - в какой-то момент западным лидерам придется дать ответ на один важнейший вопрос. Что лучше: жить вместе с обладающим ядерным оружием Ираном или применить военную силу для срыва иранской программы? Если такой момент настанет, западное единство может разбиться вдребезги перед лицом угрозы военного нападения Израиля на ядерные объекты Тегерана.

Или возьмем Афганистан. Пока президент Обама разрабатывает обеспечивающую учёт будущих потребностей политику США по отношению к Афганистану, большинство европейских лидеров наблюдает со стороны, надеясь избежать отправки новых войск и расходования дополнительных средств на эту войну, в которой, по их мнению, победить невозможно. Они не считают эту войну настоящей операцией НАТО, в которой им надо прилагать все усилия и проявлять полную заинтересованность. За исключением британцев и канадцев, большинство стран-членов НАТО после 11 сентября направило в Афганистан небольшие воинские контингенты в знак солидарности с Америкой, а не из-за того, что они верят, будто разгром талибов может как-то повлиять на безопасность Европы. Еще задолго до последней кризисной ситуации, связанной с легитимностью афганского президента Хамида Карзая, они пришли к выводу, что успеха в Афганистане ценой приемлемых усилий не добиться, и что для предотвращения крупных террористических актов успех этот не нужен.

Осознавая, что преданность Европы имеет свои границы, вашингтонские политики, похоже, не заинтересованы в налаживании полноценного партнерства с европейскими союзниками. В противном случае госсекретарь Хиллари Клинтон уже давно отправилась бы в Лондон, Париж, Берлин и Брюссель для проведения интенсивных консультаций о масштабах военной миссии, ее политических целях и стратегии ухода. Большинство европейцев просто не вносит в это дело тот вклад, который сопоставим с их экономической и военной мощью. Должным образом организованная миссия НАТО дала бы европейцам гораздо большее влияние и вес в обмен на дополнительные десятки тысяч военнослужащих.

Все это говорит о том, что западное единство не следует равнять с западной решимостью. Страны Европы и Северной Америки не участвовали в принятии коллективного решения о том, что война в Афганистане абсолютно необходима. Здесь речь идет не о наличии достаточной власти, а о наличии достаточной воли.

Ближе к дому ситуация для западных лидеров складывается более благоприятная. В последние 50 лет западному единству больше угрожала Россия, а не Ближний и Средний Восток. На этом фронте благодаря новым геополитическим реальностям и политике президента Обамы обращаться с Россией стало намного легче. И дело здесь не только в том, что ослабевшая Россия менее способна проводить политику раскола. Благодаря решению Вашингтона отменить создание системы противоракетной обороны в Восточной Европе, а также благодаря переговорам по новым соглашениям в области контроля вооружений, удалось успокоить обидчивое и чувствительное российское руководство.

Но в этой политической карточной игре есть свой джокер. Речь идет о возможном вступлении Грузии и Украины в НАТО. Москва уже провела жирную красную черту в этом вопросе, наголову разгромив в прошлом году грузинскую армию. Но все говорит о том, что заявления НАТО о будущем вступлении этих двух стран будут претворены в жизнь нескоро. На сей счет достигнуто невыраженное словами единство - причем не только среди западных стран, но и с Москвой.

Пока на западном фронте все спокойно. Да и на восточном тоже. Проблема в том, что талибы и Тегеран нагнетают давление.

Джеймс Рубин преподает международные отношения в Колумбийском университете. Он был заместителем госсекретаря в администрации Клинтона.