При администрации Буша разговоры о боевых задачах и оборонной политике Америки, ведшиеся консерваторами, уступили место защите президента от яростных нападок левых. Консерваторы должны сдержать свой порыв и не обрушиваться с критикой на оборонную политику нынешней администрации. Вместо этого мы должны подумать, какими должны быть внешнеполитический курс и оборонная доктрина Америки, а не просто критиковать существующие.

Распад Советского Союза в 1991 году положил конец «холодной войне». В тот же момент исчез существовавший в консервативных кругах консенсус по оборонной и внешней политике.

Команда политиков, определявших внешнеполитический курс при президенте Джордже Буше-младшем, во многом основывалась на никсоновской доктрине «реальной политики» и больше ориентировалась на стабильность и равновесие сил между великими державами, чем на свободы и права человека.

В годы правления администрации Клинтона консерваторы в основном выступали против его военных операций за рубежом. Также многие консерваторы считали политику Клинтона в отношении Китая бездумно перенесённой из эпохи Никсона, когда надо было делать из Китая противовес Советскому Союзу в условиях «холодной войны».

Джордж Буш-младший пришёл к власти в 2001 году и призвал положить конец клинтоновским кампаниям по строительству национальных государств в зарубежных странах. Реакция на террористические акты 11 сентября изменила этот расклад, и вскоре администрация уже совершенно по-вильсоновски прославляла универсальные демократические идеалы.

Итак, с чего начинается консервативная оборонная политика в эпоху Обамы?
Начать надо с того, что понимают все: сила страны покоится на трёх китах — политическом, экономическом и военном.

Америка уже более ста лет имеет сильнейшую экономику в мире. На этой экономической мощи держится и наша военная мощь. В 2010 году оборонные расходы США составят около 4,7 процента валового внутреннего продукта (десять лет назад на оборону тратилось всего 3 процента, а, например, в 1986 году, на пике рейгановского вооружения — 6 процентов).

Сохранить оборонные расходы на прежнем уровне будет нелегко, так как федеральные выплаты и обязательства по обслуживанию долга ставят бюджет в тяжёлые условия.

Полезно изучать объём расходов на оборону в отношении к ВВП, но не менее важно знать и то, как именно расходуются средства. В эпоху Рейгана оборонный бюджет на сорок пять процентов расходовался на модернизацию, а на бытовые расходы уходило пятьдесят процентов. Сейчас на модернизацию уходит тридцать, а на военные операции — шестьдесят пять процентов бюджета. Таков результат нашего решения потратить на войны в Ираке и Афганистане 1,08 триллиона долларов — при том, что не существует политической воли на то, чтобы потратить на военные расходы столько же, сколько тратилось двадцать пять лет назад.

Оборонная промышленность в США двигается тем же путём, что и научно-исследовательская и инженерно-конструкторская деятельность, а также динамика колебаний расходной статьи госбюджета. Молодые талантливые инженеры уходят из «оборонки», ищут своим способностям другие сферы применения. Восстановление нашей оборонно-промышленной базы станет более трудной задачей, чем нахождение новых людей, а если у наших вооружённых сил не будет нужных инструментов, оборонять страну и побеждать в войнах будет очень, очень трудно.

Культурные и географические особенности таковы, что на афганский «порыв» Обамы будет уходить по сорок миллиардов долларов в год, а своих целей он не достигнет. Воевать обычной армией против террористов и партизанских формирований — это всегда очень дорого. Пытаться строить национальное государство на неподготовленной почве, неудобрённой концепциями демократии и национального единства, — это даже ещё труднее. А для получения того результата, который нам нужен, то есть для создания таких условий, в которых нападение на американцев поведёт за собой смертельные последствия, не надо ни того, ни другого. Этого можно добиться применением войск спецназа и беспилотных самолётов, а также повышением качества разведки.

На пике могущества Советский Союз имел ВВП, примерно вполовину уступавший нашему (точнее, составлявший 55 процентов нашего). Китайская Народная Республика перевалила этот рубеж в 2008 году. И всё же, несмотря на это и на опасность, исходящую из Ирана, Йемена, с Африканского рога и из Северной Кореи, наше внимание сосредоточено на конфликтах в Афганистане и Ираке.

Введение в строй новых систем вооружения займёт долгие годы, а значит, нам нужно хорошенько оценить положение в мире вокруг нас и подготовиться к следующей войне, чтобы суметь предотвратить её или же, если это не удастся сделать, добиться её окончания на наших условиях.

Как выразились Авраам Линкольн и Роналд Рейган, Америка — это «последняя, лучшая надежда», и поэтому мы просто-напросто обязаны сделать в оборонной и внешней политике всё как следует. Отцы-основатели нации понимали, что опасность для нашей конституции исходит как изнутри, так и извне. Вот почему при избрании на официальную должность и присвоении офицерского звания приносится клятва «поддерживать и защищать конституцию Соединённых Штатов Америки от всех врагов, иностранных и внутренних». Наша политика национальной безопасности должна отражать эту клятву, не стремиться сделать невозможное и переделать весь мир по нашему образу и подобию, но в то же время основываться на понимании того, что понимал Рейган: свобода — это главное для человеческого духа.

Консерваторы должны как следует обсудить вопросы оборонной и внешней политики и перестать банально критиковать Обаму, в политике национальной безопасности которого, безусловно, есть много моментов, заслуживающих критики.


Чак Девор, депутат нижней палаты законодательного органа штата Калифорнии, при президенте Рейгане был помощником по особым поручениям по части иностранных дел в Пентагоне. Он имеет звание подполковника военной разведки (резерв армии США), а до своего избрания в 2004 году работал в аэрокосмической индустрии. В этом году он баллотируется в сенат США от Калифорнии (Республиканская партия)