Сегодня президент Обама подпишет новый договор с Россией о сокращении стратегических вооружений. Официальный Вашингтон уже начал превозносить этот договор, будучи уверенным в том, что он приведет к сокращению ядерных сил ниже уровня, предусмотренного Московским договором от 2002 года, а также обеспечит "перезагрузку" американо-российских отношений, направив их в русло дальнейшего развития сотрудничества. Но новый договор, текст которого и прилагаемые к нему правовые документы до подписания в Праге так и не были опубликованы, не обеспечивает достижение этих целей.

Так, администрация в своей "подборке данных" утверждает, что согласно договору количество стратегического ядерного оружия будет сокращено до 1550 единиц, то есть, на 30 процентов по сравнению с соглашением от 2002 года. Но у нового договора СНВ особые правила подсчета.

Например, согласно имеющейся информации, у России 76 стратегических бомбардировщиков, и каждый из них способен нести на борту от 6 до 16 единиц ядерного оружия (бомбы и крылатые ракеты). Тем не менее, в отличие от Московского договора, при подсчете в рамках сокращения все эти многочисленные ракеты и бомбы будут составлять всего 76 единиц – в соответствии с количеством самолетов. Следовательно, в новом договоре СНВ имеется лазейка, позволяющая на деле не сокращать, а существенно увеличивать количество развернутого ядерного оружия.

Администрация устами заместителя госсекретаря Эллен Тошер (Ellen Tauscher) 29 марта многозначительно заявила о том, что "нет никаких пределов и ограничений по поводу того, что Соединенные Штаты  могут делать со своими системами противоракетной обороны … Это окончательно, определенно и обсуждению не подлежит". Однако наши российские партнеры по переговорам описывают ограничения по ПРО в рамках нового договора СНВ совсем иначе.

30 марта российский министр иностранных дел Сергей Лавров заявил на пресс-конференции после встречи министров иностранных дел "большой восьмерки" в Канаде, что в тексте договора и в разъяснениях к нему имеются обязательства в отношении ПРО, которые составляют "юридически обязательный пакет". А на пресс-конференции в Москве 26 марта он также отметил: "Договор заключается в условиях, когда у сторон есть соответствующие уровни стратегических оборонительных систем. Изменение этих уровней оставляет каждой стороне право решать вопрос о своем дальнейшем участии в процессе сокращения стратегических наступательных вооружений". Секретарь кремлевского Совета национальной безопасности Сергей Приходько (так в тексте – прим. перев.) заявил 2 апреля журналистам в Москве, что "Соединенные Штаты пообещали не переоборудовать пусковые установки межконтинентальных баллистических ракет и баллистических ракет на подводных лодках под запуск ракет-перехватчиков, и наоборот".

Ограничения по ПРО в рамках нового договора СНВ, как их описывают российские представители, могут в будущем нанести ущерб безопасности США. Например, если Соединенным Штатам надо будет быстро нарастить свои стратегические силы ПРО, чтобы отреагировать на какие-то новые, невидимые сегодня угрозы, один из возможных вариантов будет заключаться в использовании шахтных установок ракет Minuteman для запуска ракет-перехватчиков – либо с базы ВВС Ванденберг в Калифорнии, либо из пустых шахт в других местах. Но если российское описание нового договора СНВ соответствует действительности, то сделать это будет невозможно из-за запрета – да и сами шахтные установки будут, скорее всего, уничтожены в рамках сокращения количества носителей. Заверения официальных лиц из США и российские заявления не могут соответствовать действительности одновременно – где-то есть неправда.

Есть еще один довод в пользу нового договора СНВ, и состоит он в следующем. Возможную обеспокоенность относительно ограничений, налагаемых на американские ядерные силы необходимо снять, сопоставив ограничения в США с ограничениями в российских ядерных силах. Да, говорят сторонники такой аргументации, США придется сократить количество своих стратегических средств доставки – шахт, пусковых установок на подводных лодках и бомбардировщиков. Но эта сделка предусматривает также соответствующие сокращения и с российской стороны.

Доводы вполне резонные. Однако, как отмечают практически все российские источники, согласованный уровень сокращений средств доставки в рамках нового договора СНВ потребует от России отказаться лишь от того, что и так уже намечено сдать в металлолом.

Старение российского арсенала времен "холодной войны", а также медленные темпы модернизации ее стратегических ядерных сил означают, что у России будет меньше предусмотренных договором 700 средств доставки – как с соглашением, так и без него. Каковы бы ни были выгоды США от сокращения стратегических средств доставки, к ответным российским сокращениям они не приведут. Ответные сокращения договором не предусмотрены.

Кто-то надеется, что миролюбивая "перезагрузка" американо-российских отношений при помощи нового договора СНВ вдохновит Россию на оказание содействия США в других вопросах, например, по ядерным программам Ирана и Северной Кореи, где она не проявляет никакого желания идти навстречу. Тщетная надежда, и это доказано всей 40-летней историей контроля стратегических вооружений. Новые соглашения и сокращения стратегических сил следуют за улучшением общих политических взаимоотношений, а не ведут к ним.

И наконец, у многих серьезную озабоченность вызывает наличие у России крупного арсенала оперативно-тактического ядерного оружия (средней и малой дальности). По данным официальных американских представителей, у России численное преимущество здесь составляет 10 к 1. В 2002 году сенаторы Джо Байден и Джон Керри, а также нынешний научный советник Белого Дома Джон Холдрен (John Holdren) выразили серьезную обеспокоенность в связи с тем, что в Московском договоре, подписанном Бушем, численность оперативно-тактических ядерных сил России не ограничивается. Поэтому вполне логично было ожидать, что это будет сделано в рамках нового договора СНВ. Однако русские, видимо, были непреклонны и настояли на том, чтобы оперативно-тактическое оружие в соглашение не вошло.

Это крупное упущение. Русские сегодня все более открыто грозят применением такого ядерного оружия в войне, в том числе, в региональных конфликтах. Но никаких ограничений российского оперативно-тактического арсенала у нас так и нет. Сегодня эта проблема выглядит более серьезно, чем в 2002 году, но по какой-то непонятной причине обеспокоенность существенно снизилась.

Этот краткий анализ основан на многочисленных открытых оценках договора американскими и российскими представителями. Учитывая совершенно очевидные несоответствия и противоречия в целом ряде вопросов (например, приведет ли заключение договора к сокращению, или будет допущено наращивание ядерного оружия; будет ли сокращена ПРО, или она останется нетронутой), Сенату придется проявить исключительную осторожность и осмотрительность при анализе текста документов договора, прежде чем делать выводы по его содержанию.