Президент Обама преподносит новый договор по контролю вооружений, подписанный им 8 апреля в Праге, как "историческое достижение" в сфере ядерной безопасности и в отношениях США и России. Но есть тревожные сигналы, говорящие о том, что администрация Обамы переоценивает свои успехи в отношениях с Россией, порождая далекие от реальности надежды на то, что Москва искренне поможет в разблокировании опасности со стороны Ирана, который представляет наиболее вероятную ядерную угрозу Америке и ее союзникам.

Администрация, стремясь продемонстрировать успехи во внешней политике, утверждает, будто новый договор с Россией, предусматривающий сокращение каждой из сторон своих ядерных арсеналов до 1500 боезарядов, является отражением значительного улучшения взаимоотношений, что поможет заручиться поддержкой Москвы в принятии действенных санкций против Тегерана. Но нет никаких свидетельств того, что отношения между Белым Домом и Кремлем очень уж сильно улучшились. Действия российского президента Дмитрия Медведева в Аргентине сразу после ядерного саммита показали, что связи между Вашингтоном и Москвой совершенно не дотягивают до партнерства. Если кого-то в Америке "трогает" то, что Москва стремится играть более активную роль в Латинской Америке, сказал он, то "нам на это наплевать". Далее российский президент в своей "наплевательской речи" ясно дал понять, что его правительство выступает против "парализующих и калечащих санкций" – то есть, против тех санкций, которые только и могут удержать иранский режим от создания ядерного оружия.

Несмотря на все это, чиновники из администрации называют переговоры по контролю вооружений победой Обамы и верным средством для получения российской поддержки введению санкций. Как сообщает New York Times, они заявили, будто "Россия сделала шаг назад", когда президент четко заявил Медведеву, что США не уступят Москве с ее требованиями создать увязку между наступательными и оборонительными стратегическими вооружениями. Неофициально представители администрации сообщили репортерам в Вашингтоне, что новый договор СНВ настолько выгоден для США, что российские средства массовой информации не спешат его хвалить.

Но факты говорят совсем о другом; и то, как администрация поступила с соглашением, вызывает в памяти исторические воспоминания. Российские государственные средства массовой информации освещают этот договор без особого энтузиазма, но не потому, что он выгоден для Вашингтона, а в основном по той причине, что кремлевские руководители вполне конкретно посоветовали журналистам сдерживать свое возбуждение. Это довольно показательно напоминает инструкции советского руководителя Леонида Брежнева средствам массовой информации, которые он передал через Политбюро. В этих инструкциях было отдано распоряжение избегать позитивного и лестного освещения договора ОСВ-II. Причина заключалась в опасениях по поводу того, что подобная положительная реакция подорвет усилия президента Джимми Картера обеспечить ратификацию соглашения в Сенате.

Истинное отношение русских к этому договору я увидел, когда принимал участие в российской телевизионной программе под названием "Судите сами". Показывают ее после полуночи, и это одна из немногих оставшихся передач, во время которых участники могут довольно свободно высказываться по болезненным вопросам. Там известные российские специалисты, ранее выражавшие обеспокоенность по поводу содержания нового договора, полностью его поддержали. По словам генерал-полковника в отставке и известного сторонника жесткой политики Леонида Ивашова, договор этот стал "настоящим дипломатическим успехом", потому что российская делегация "не уступила". А другой хорошо известный противник компромиссов Сергей Кургинян прямо заявил, что "Обама для России был самым легким из всех возможных партнеров по переговорам о ядерном оружии".

Российские эксперты и официальные лица придерживаются такой точки зрения, так как считают, что Америка взяла на себя подразумеваемое обязательство не создавать масштабную систему противоракетной обороны. Один российский представитель сказал мне: "Я не могу точно процитировать вам недвусмысленные заявления президента Обамы и госсекретаря Клинтон в ходе бесед с нами о том, что никакой стратегической системы ПРО в Европе не будет, однако все сказанное ими сводится именно к этому". По словам этого представителя, многие американские официальные лица, начиная с президента и кончая участниками рабочих переговоров, заявили вполне ясно: они отвергли более четко выраженные ограничения по ПРО не из-за планов США, а из-за опасений, что сделка в таком виде не пройдет ратификацию в Сенате. Один высокопоставленный американский руководитель, хорошо знакомый с деталями переговорного процесса, подтвердил, что русским посоветовали не настаивать дальше на положениях о ПРО, потому что у администрации нет никакого намерения заниматься чем-то, что по-настоящему тревожит Москву. Но включение конкретных ограничивающих положений в договор может помешать ратификации в Сенате.

Такая подоплёка выставляет в новом свете ссылку на связь между наступательными и оборонительными вооружениями, которая изложена в преамбуле к договору, а также одностороннее заявление российского правительства по этому соглашению. Там говорится, что соглашение сохранит свою "жизнеспособность и эффективность" только при том условии, что Америка "воздержится от количественного и качественного развития своих систем противоракетной обороны". Такие формулировки, заранее согласованные с администрацией Обамы, означают, что Москва может выйти из договора, если Соединенные Штаты развернут значимую стратегическую систему ПРО.

Если бы администрация действительно хотела создать оборону от ядерных ракет, то американских руководителей обеспокоила бы такая перспектива. Однако показательно то, что администрация весьма благожелательно отнеслась к российскому заявлению. Она отметила, что поскольку не вынашивает планов создания в обозримом будущем стратегической ПРО, у нее нет причин вызывать тревогу у русских разными гипотетическими ситуациями.

Вместо этого администрация и публично, и в частном порядке сообщила Москве, что если Вашингтон когда-то и решит создать стратегическую ПРО, то Соединенные Штаты  будут разрабатывать ее совместно с Россией.

Самый лучший довод в пользу ратификации нового договора состоит в том, что он не требует от сторон ликвидации тех вооружений, которые они хотят сохранить. Но поможет ли данный договор в принятии жестких санкций по Ирану – это совершенно другой вопрос. Что может заставить Москву проявить больше желания сотрудничать по Ирану? Здесь нет никакой тайны. Далеко идущие санкции обойдутся России в миллиарды. Чтобы компенсировать Москве ее потери, Вашингтону понадобится обеспечить более активное экономическое сотрудничество. И как неоднократно указывал премьер-министр Владимир Путин, Америка должна будет отменить поправку Джексона-Вэника и помочь России со вступлением в ВТО. Однако такие действия наткнутся на сопротивление в Конгрессе. Администрация дала понять, что это путь в правильном направлении, однако пока не предприняла никаких мер для начала движения.

И хотя новые санкции Совета Безопасности ООН кажутся сегодня все более вероятными (даже администрации Буша три раза удавалось их провести), есть разница между заключением сделки и получением результатов. Новый договор о контроле вооружений показывает, что произвести на свет хорошо звучащие дипломатические документы легче и проще, чем предпринять важные шаги по обеспечению американской безопасности. Иран станет главным испытанием американо-российских отношений на прочность. Но, к сожалению, выхолощенные санкции, принятые расколотым Советом Безопасности, вряд ли заставят Тегеран отказаться от своих ядерных амбиций.

Дмитрий Саймс – президент Никсоновского центра (Nixon Center) и издатель National Interest.