Впервые Пентагон опубликовал данные о том, из какого количества ядерных зарядов состоит арсенал Соединенных Штатов: 5 113. Это как раз на 4 802 единицы больше, чем нам необходимо.

На прошлой неделе министр обороны Роберт Гейтс и государственный секретарь Хилари Клинтон давали показания в сенате и выступили в поддержку так называемого нового договора СНВ, который был подписан президентом Обамой и президентом Дмитрием Медведевым в прошлом месяце. Этот договор установил потолок в 1550 боеголовок, развернутых на 700 ракетах и бомбардировщиках, и в результате у нас окажется меньше боеголовок, чем это было со времени правления президента Джона Ф. Кеннеди. Однако Соединенные Штаты могут и дальше сокращать свою зависимость от ядерного оружия, не принося в жертву свою безопасность. По нашим подсчетам, страна способна решить вероятные проблемы национальной безопасности и военные задачи, располагая всего лишь 311 единицами стратегического ядерного оружия. (Поскольку мы являемся гражданскими сотрудниками военно-воздушных сил, то мы в данном случае выступаем только от своего имени, а не от имени Пентагона).

Может показаться, что это ничтожная величина в сравнении с теми арсеналами, которые были созданы во время холодной войны, однако 311 боеголовок – это 1900 мегатонн, если учитывать их взрывную силу, то есть это в девять с половиной раз больше того количества, которое министр обороны Роберт Макнамара (Robert MсNamara) в 1965 считал достаточным для того, чтобы лишить дееспособности Советский Союз, уничтожив «от одной четверти до одной трети его населения, а также около двух третей его промышленного потенциала».

Принимая во внимание тот факт, что мы в настоящее время не сталкиваемся с угрозами, сравнимыми с теми, которые исходили от Советского Союза 45 лет назад, это количество обеспечивало бы достаточную огневую мощь для любого рода оборонительных действий, или, в случае необходимости, для нанесения наступательного ядерного удара. И это будет именно так даже в том случае, если, вопреки всем ожиданиям, наши возможности будут сокращены в два раза в результате внезапного первого удара противника. Кроме того, если мы захотим нанести удар по нашему врагу, не пытаясь уничтожить его население, то 311 боеголовок будет достаточно для разрушения таких «укрепленных целей» как ракетные шахты или командно-контрольные бункеры.

Для проведения столь радикального сокращения нашего ядерного арсенала будет необходимо рассредоточить эти 311 ядерных зарядов, разместив их на земле, на море и в воздухе для обеспечения максимальной гибкости и живучести.
 
В идеальном варианте 100 боеголовок должны быть размещены на межконтинентальных баллистических ракетах типа Minuteman III, которые в настоящее время находятся на вооружении. Эти высокоточные ракеты разбросаны по территории всей страны таким образом, что только один наш потенциальный враг – Россия – имеет возможность вывести из строя наш потенциал в случае нанесения внезапного ракетного удара.  (Возможно, однако, что наши односторонние сокращения будут способствовать тому, что Москва, проводящая в последние годы значительное снятие с боевого дежурства своих вооружений, последует нашему примеру). Также важно, что места пуска этих ракет легко обнаружить и проводить за ними наблюдение, что успокоит наших друзей, а также обеспечит убедительное устрашение для врагов.

Морская составляющая плана будет включать в себя 24 ракеты Trident D-5, оснащаемые одной ядерной боеголовкой и размещаемые на подводных лодках класса Ohio. В настоящее время их 14, однако их число может быть сокращено до 12, и восемь из них будут в каждый данный момент осуществлять патрулирование, а это означает, что всего будут готовы к запуску 192 ракеты. Ракеты Trident исключительно эффективны, так как они могут перемещаться по всему земному шару на борту подводных лодок, из нельзя быстро обнаружить, и они представляют опасность даже для хорошо укрепленных целей. А если кто-либо из наших союзников почувствует тревогу в связи с нашими сокращениями, то мы сможем им напомнить, что британцы и французы будут иметь дополнительное количество ядерных боеголовок в Атлантике.

И, наконец, для обеспечения гибкости нашего ядерного арсенала послужит и то, что  каждый из бомбардировщиков с технологией стеллс (stealth) B-2 может нести на своем борту одну крылатую ракету с ядерной боеголовкой. У нас 20 таких бомбардировщиков, и мы исходим из того, что один из них будет проходить плановый ремонт в каждый данный момент. Это означает, что всего их будет 19, и это последние 19 боеголовок из нашего запланированного числа 331 (так в тексте – прим. перев.). Наши бомбардировщики B-2 прекрасно подходят для ядерной эскалации, а также для передачи политических сигналов, а придание им исключительно важной роли в нашей ядерной стратегии позволит перепрофилировать наши бомбардировщики B-52H  для выполнения конвенциональной роли, которая представляется значительно более вероятной в нашем мире после холодной войны.

Хотя 311 единиц и представляют собой радикальное сокращение по сравнению с современным уровнем, это, все-таки, не то же самое, что нулевой уровень, и это не переходный этап к полному отказу от нашего арсенала ядерного устрашения. Идея мира, свободного от ядерного оружия, не является вероятным выбором в обозримом будущем. Ядерное оружие делает лидеров бдительными и не склонными к риску. То обстоятельство, что его применения следует избегать, не делает ядерное оружие ненужным. Как раз наоборот: ядерное оружие – это наиболее полезное в политическом отношении оружие из числа тех, которые могут находиться в распоряжении государства. Оно удерживает противников от того, чтобы угрожать разрушением собственно территории Америки, американских вооруженных сил за границей, а также наших союзников и друзей. Наш потенциал лишает также наших союзников особого желания обладать ядерным оружием для своей защиты.

Нам необходим ядерный потенциал. Однако нам определенно не нужен такой большой, такой дорогой и такой излишне угрожающий для большей части мира арсенал, которым мы в настоящее время располагаем.

Гэри Шауб мл. является доцентом и специалистом в области стратегии военного института Air War College, а Джеймс Форсайт мл. - профессор по вопросам стратегии института School of Advanced Air and Space Studies (оба этих учебных заведения являются составными частями Университета военно-воздушных сил США (USAF Air University) – прим. перев.).

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.