Когда президент Обама встретится в четверг с российским президентом Дмитрием Медведевым, администрация по вполне понятным причинам главное внимание уделит улучшению американо-российских отношений за последний год.

Но многие, если не большая часть препятствий на пути подлинного партнерства с Россией еще ждут нас впереди – и игнорировать их опасно.

После российско-грузинской войны в августе 2008 года контакты между Вашингтоном и Москвой были сведены до минимума, сократившись, пожалуй, до самой низкой отметки за два десятилетия. С тех пор атмосфера американо-российской дипломатии заметно улучшилась. Россия расширила доступ США к своему воздушному пространству, чтобы Америка осуществляла через него снабжение своих войск в Афганистане; две страны подписали скромный, но весьма символичный и полезный договор по контролю вооружений; а Москва вместе с Вашингтоном проголосовала в поддержку новых санкций по Ирану в Совете Безопасности ООН.

Это важные достижения – а чиновники из администрации вне всяких сомнений будут говорить, что есть и другие успехи. Однако прогресс американо-российских отношений все еще весьма хрупок, и продвижение вперед вполне может затормозиться или даже полностью остановиться на волне новых взаимных обвинений и упреков. Именно так было при двух предыдущих президентах США, каждый из которых начинал свой срок в Белом Доме с попыток налаживания взаимодействия с Москвой, однако вскоре сталкивался с тем, что его усилия терпят неудачу.

У этих неудач много причин, включая события в России и ошибки в американской политике. Однако основная проблема состоит в том, что у Соединенных Штатов и России разные внешнеполитические цели, разные приоритеты и ожидания.

Сегодня благодаря сложившимся обстоятельствам часть этих разногласий сведена к минимуму. Поскольку нынешнее правительство Украины не заинтересовано во вступлении в НАТО, а многие европейские государства против членства в этом альянсе Грузии, один из самых спорных вопросов с повестки снят. А так как  снижение цен на энергоресурсы оказывает мощное давление на российскую экономику и на государственные расходы, Москва решила попридержать свое стремление стать энергетической сверхдержавой.

Временно сняты с повестки и другие сложные вопросы. Хотя Россия вначале приветствовала решение администрации Обамы отказаться от планов Буша по созданию системы противоракетной обороны, Москва по-прежнему глубоко озабочена вопросом ПРО. Российские участники переговоров по СНВ настояли на том, чтобы в преамбуле к новому договору по сокращению стратегических вооружений было признано наличие связи между наступательными и оборонительными системами. Что еще более важно, Москва в одностороннем порядке выступила с заявлением по поводу этого договора, отметив, что объявит его недействительным, если Соединенные Штаты будут существенно наращивать усилия по созданию ПРО.

Америка и Россия стремятся к проведению переговоров по совместной системе противоракетной обороны, однако такие дискуссии не новы, и им давно уже мешают разногласия по поводу характера ракетной угрозы, поскольку  Россия не видит в Иране непосредственной опасности. А у Америки остаются существенные опасения по поводу предоставления России своих более совершенных технологий.

Российский голос в поддержку новых, но слабых санкций по Ирану является попыткой скрыть наличие крупных различий во взглядах и целях Америки и России. Многие американцы считают, что нынешние санкции этой первый шаг к более жестким мерам (возможно, за рамками ООН), цель которых – остановить ядерную программу Тегерана или дестабилизировать его режим. Главная задача России, напротив, заключается в подталкивании Ирана к участию в очередных переговорах с целью откладывания новых санкций и предотвращения прочих действий, которые правительство страны считает дестабилизирующими.

Однако более фундаментальными являются разные ожидания относительно отношений России с Соединенными Штатами и Европой. Глобальный финансовый кризис и падение цен на энергоресурсы вновь усилили интерес многих россиян к вхождению в западные институты и к углублению экономических связей США-Европы-России. Однако мало кто из россиян – за исключением тех, кто никакого политического веса в стране не имеет – готов идти таким курсом любой ценой.

Политику Москвы будут определять прагматичные и несентиментальные руководители, которые видят потенциальные преимущества в западной ориентации, однако готовы идти таким курсом только при наличии минимальных, на их взгляд, условий, обеспечивающих сохранение российского суверенитета и независимости.

Русские гордятся своей страной и твердо настроены на то, чтобы она играла достойную роль в принятии важных решений и в определении формы и содержания тех институтов, в которые вступает. А это значит, что в случае подлинного сближения России с Западом и вхождения в его институты Москва потребует, чтобы ей было предоставлено право голоса в решении вопросов о том, что есть Запад, и что он делает. Эта мысль вызывает серьезную тревогу у многих людей в Америке и Европе, поскольку они обеспокоены недемократичной политикой России и пока с недоверием относятся к ее внешнеполитическим целям.

Соединенные Штаты и Россия не смогут наладить тесные и прочные взаимоотношения, если не решат эту центральную проблему. При отсутствии заметного прогресса Вашингтон и Москва могут вскоре вновь обратиться к своим давним взаимным обидам и недовольству. А это будет иметь зловещие последствия для политики перезагрузки Барака Обамы.

Нереально надеяться на то, что "интеграция" России – а это цель западной политики на протяжении  двух десятилетий – будет улицей с односторонним движением. Россия просто слишком велика. Но американцы и европейцы не должны соглашаться и на улицу с двусторонним движением, где будет присутствовать безнравственная практика российского бизнеса, и где у НАТО будут связаны руки.

Соединенные Штаты и Россия могут со временем преодолеть те огромные трудности, которые существуют в их взаимоотношениях, и они выиграют от этого. Но этот день наступит не скоро. Предпринимаемые попытки перезагрузки имеют смысл – однако только в том случае, если это будет делаться с открытыми глазами.

Пол Сондерс - исполнительный директор Центра Никсона. При администрации Джорджа Буша работал в госдепартаменте США.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.