Стратегические доводы в пользу создания противоракетной обороны усиливаются, поскольку такие страны-изгои как Иран и Северная Корея занимаются разработкой новых, более устрашающих видов оружия. Однако для надежной защиты США от этих возникающих угроз понадобится принятие таких мер, которые, как предупреждает Россия, могут привести к возобновлению холодной войны.

Россия давно уже выступает против любых американских действий, направленных на разработку и развертывание ПРО. Этот вопрос был поднят во вторник во время полуторачасовой встречи между президентом Обамой и российским президентом Дмитрием Медведевым на саммите «Группы восьми» во французском Довиле. Жесты и мимика на пресс-конференции  после встречи дают понять, что не все там прошло гладко. Этого следовало ожидать. Еще в пятницу российская пресса процитировала слова посла США в России Джона Байерли (John Beyrle), который заявил: «Я думаю, России и Соединенным Штатам не удастся достичь консенсуса по этому вопросу до окончания президентского срока Обамы».

Администрация Обамы стремится к тому, чтобы Россия согласилась на создание американо-европейской системы ПРО, но цена оказывается слишком высокой. В апреле российский премьер-министр Сергей Иванов (так в тексте – прим. перев.) заявил, что Москва будет удовлетворена лишь в том случае, если русские получат право вето на использование этой системы. «В практическом плане, - сказал он, - это будет означать, что наш представитель будет сидеть, например, в Брюсселе и давать согласие на нажатие красной кнопки для запуска противоракеты независимо от того, откуда производится запуск – из Польши, России или Британии». В ответ на это заявление 39 американских сенаторов направили в Белый дом письмо, в котором изложили свои конкретные возражения против планов предоставления Москве секретной информации по ПРО, а также заявили, что согласие на российское право вето по нажатию красной кнопки станет «провалом руководства».

Палата представителей также все больше беспокоится по поводу общего направления движения американской политики в вопросах ПРО. 26 мая Конгресс утвердил положения закона о санкционировании расходов на оборону на 2012 финансовый год в сумме 690 миллиардов долларов. Этот закон усложнит процесс обмена технологиями ПРО с Россией и лишит Белый дом возможности заключать соглашения с Москвой, которые хотя бы в какой-то мере накладывают ограничения  на противоракетную оборону США. Администрация Обамы пригрозила наложить вето на положения, связывающие президенту руки в вопросах реализации договора СНВ, подписанного в 2010 году. Но во время дебатов по ратификации этого договора Белый дом утверждал, что он не имеет никакого отношения к ПРО. Авторы этих положений закона, например, член Палаты представителей республиканец Майкл Тернер (Michael Turner) из Огайо, заявляют, что если договор СНВ действительно не накладывает никаких ограничений на противоракетную оборону, то у президента не должно быть возражений против формулировок закона. А если такие ограничения есть, значит, договор этот, по сути дела, был ратифицирован обманным путем.

Москва настойчиво заявляет, что договор СНВ может быть использован для того, чтобы наложить ограничения на ПРО. Она выступает против продвижения планов строительства американской противоракетной обороны, потому что  эта система обесценивает наступательный ядерный арсенал России. Обама заявлял, что Америка стремится «найти такой подход и конфигурацию, которые соответствуют нуждам безопасности обеих стран с учетом стратегического баланса, а также отвечают на встающие перед нами потенциальные угрозы». Но это невозможно. Москва смотрит на ПРО как на антагонистическую игру с нулевым исходом. По ее мнению, чем больше у США будет возможностей защитить себя, тем слабее будет Россия.

18 мая Медведев предупредил: «Если мы не выработаем [модель сотрудничества по противоракетной обороне], тогда нам придется принимать ответные меры, чего бы очень не хотелось, и тогда речь пойдет о форсировании развития ударного потенциала ядерных средств. Это был бы очень плохой сценарий, это был бы такой сценарий, который отбросил бы нас в эпоху холодной войны». Довольно смелое заявление для руководителя страны, проигрывающей в этом соперничестве.