Со времен Второй мировой войны и по сей день, особенно после теракта 11 сентября, Соединенные Штаты Америки основывают свою внешнюю политику на воображаемых угрозах их безопасности. Что еще хуже, почти полмира, и, в частности, вся Западная Европа, Австралия, Новая Зеландия и даже половина Азии и Африки покупаются на эту ложь, фактически даже не ставят вопроса о достоверности предлагаемых теорий.

С окончанием холодной войны коммунисты в одночасье перестали быть экзистенциальной угрозой для Америки и Западной Европы. Но враг не умер, как не умерла и вражда. Воображаемая угроза трансформировалась, и коммунисты уступили место государствам-банкротам и терроризму.

Соответственно, фокус американской внешней политики сдвинулся от сдерживания распространения коммунизма к «расширению сферы развития по типу открытого общества и построения инфраструктуры демократии».

Исходная посылка состояла в том, что метко выразил бывший аналитик по внешней политике из института Катора Гари Демси (Gary Dempsey) такими словами: «если бы только мы (Соединенные Штаты Америки) могли заселить планету «хорошими» государствами, мы сумели бы искоренить международные конфликты и терроризм». В Соединенных Штатах Америки убеждение в том, что «отсутствие свободы в государстве угрожает миру и свободе остальных и… государства-банкроты являются приютом и питательной почвой для экстремизма», пустило особенно глубокие корни после 11 сентября.

Призрак терроризма и государств-банкротов начал посещать дядюшку Сэма еще на Кубе на пике холодной войны. Стратегия и принципиальный пункт американской внешней политики, таким образом, сегодня состоит в необходимости не просто в сборе информации и разведданных о врагах Америки. Как было указано в Стратегии национальной безопасности Соединенных Штатов Америки, опубликованной в сентябре 2002 года, через год после теракта 11 сентября, она состоит в том, чтобы «усилить рост демократии и поддержать мирные демократические государства».  

Этот призрак угрозы Соединенным Штатам Америки и их союзникам из Западной Европы объясняет энтузиазм, с которым Америка  берет на себя обязательства по построению наций, делает ее внешнюю политику больше похожей на осуществляемую по собственной инициативе общественную работу, с неопределенными и плохо спланированными миссиями в отдаленных уголках земли, таких как Гаити, Босния, Ирак, Афганистан, Ливия, Сомали и т.д., и оказывается на руку тираническим деспотиям во всем мире.

И все это объясняется искаженным американским восприятием якобы надвигающегося хаоса со стороны государств-банкротов  и угрозы, которую они представляют его существованию. Но вопрос в том, действительно ли государства-банкроты  как-то угрожают безопасности Соединенных Штатов Америки и их союзников, да и, если на то пошло, вообще кому бы то ни было. И мы полагаем, что пора нам более внимательно присмотреться к мифу, столь тщательно выстроенному длинной чередой американских президентов.

Джордж Буш недвусмысленно утверждал, что Соединенным Штатам Америки и всему миру «угрожают не столько государства-завоеватели, сколько … государства, оказавшиеся несостоятельными». Роберт Гейтс вторит бывшему президенту, говоря, «в предстоящие двадцать лет самые  серьезные угрозы будут исходить от государств-банкротов, которые неспособны удовлетворить базовые потребности – и в ее меньшей степени чаяния – своих народов».  Внутреннюю порочность этой концепции усилить уже невозможно.

В отличие от того, что американцы традиционно пропагандируют, ни коммунисты, ни государства-банкроты никогда не представляли никакой серьезной угрозы безопасности ни для Соединенных Штатов Америки, ни для мира в целом.

В своей последней книге, «Weak Links» («Слабые связи»), исследователь, специалист в области внешней политики, Стюарт Патрик (Stewart Patrick) приходит к недвусмысленному заключению, что «промежуточная группа слабых, но не становящихся (или еще не ставших) банкротами  государств (например, Кения, Пакистан) может в долгосрочной перспективе предоставить больше преимуществ террористам, чем сильные государства и зоны анархии». Патрик развенчал американский миф о государствах-банкротах.

Роль государств-банкротов в обеспечении пристанища для мирового терроризма все больше представляется гиперболой. Нельзя отрицать, некоторые такие государства представляют угрозу, однако обобщение этого положения представляет, может быть, еще большую угрозу, которая в долгосрочной перспективе может стать обоснованием для неоколониализма.

Демократическая республика Конго предлагает классический для нашего исследования пример  порочной связи между государствами-банкротами и мировым терроризмом. По самым осторожным оценкам, в волнах насилия, захлестывающих страну с середины 1990-х годов уже погибло более пяти миллионов человек. Сегодня Конго – самый устрашающий пример государства в крайней степени несостоятельности. И, однако, для Соединенных Штатов Америки, как и для всего мира, он не представляет никакой ощутимой угрозы.

В действительности,  из 13 государств-банкротов, идущих в начале списке, ни одно не представляет прямой или серьезной угрозы экспорта терроризма. Это не значит, что там нет терроризма. Терроризм в этих странах имеется, но он представляет угрозу в основном внутри самой страны, а не для всего мира и даже не для Соединенных Штатов Америки. Эти государства представляют, несомненно, намного меньшую угрозу для мирового сообщества, чем некоторые слабые страны, которые держатся «на плаву» и не отнесены еще к категории несостоятельных.

Для вынашивания терроризма и его мирового экспорта необходима определенная инфраструктура, которую в государствах банкротах не найти. Более слабые государства, таким образом, являются оптимальной средой, со своими более или менее удовлетворительными силами безопасности, банковской системой, воздушным сообщением, портами, буйным расцветом коррупции среди бюрократов и политиков и возможностями для отмывания денег.

В конце концов, теракты 11 сентября, направляемые из Афганистана, финансировались и координировались из Европы и некоторых стабильных азиатских стран.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.