В 1996 году я подписал Закон о защите брака. Хотя это было всего 17 лет назад, времена тогда были совсем другими. Ни один из штатов не признавал однополые браки и тем более не считал их законным правом, но некоторые двигались в этом направлении. Вашингтон бурлил, предлагались самые разные и зачастую вполне драконовские ответные меры. Как подчеркнула межпартийная группа бывших сенаторов, направившая 1 марта экспертное заключение в Верховный суд, многие сторонники Закона о защите брака (DOMA) считали, что его принятие предотвратит «появление запрещающей гей-браки поправки к конституции, которое положило бы конец дискуссии, как минимум, на поколение». Именно в таких обстоятельствах закон лег ко мне на стол. Против него перед этим проголосовал лишь 81 из 535 конгрессменов. 

 

27 марта судьи Верховного суда будут решать, совместим ли DOMA с принципами страны, прежде всего ценящей свободу, равенство и справедливость, и, соответственно, конституционен ли он. Как президент, его подписавший, я в итоге пришел к выводу о том, что он противоречит этим принципам и фактически идет вразрез с конституцией. 

 

Так как третья статья этого закона определяет брак, как союз между мужчиной и женщиной, однополые пары, заключившие законный брак в девяти штатах и в Округе Колумбия, не могут пользоваться преимуществами тысяч федеральных законов и программ, доступными для других пар. Среди прочего, они не могут совместно подавать налоговые декларации, уходить в неоплачиваемый отпуск по уходу за больным супругом и в полном объеме получать, находясь на федеральной гражданской службе, семейные льготы в области здравоохранения и пенсионного обеспечения. При этом они платят налоги, приносят пользу обществу и, как и все супружеские пары, стремятся жить в прочном, основанном на любви союзе, признаваемом и уважаемом нашими законами.

 

Когда я подписывал DOMA, я сделал заявление, в котором подчеркнул, что «этот закон, несмотря на окружающую его яростную и временами агрессивную риторику, не должен пониматься как основание для дискриминации». Читая сегодня эти слова, я понимаю, что этот закон не просто создает основания для дискриминации – он дискриминационен сам по себе. Поэтому его необходимо отменить. 

 

Мы – все еще молодая страна и многие из наших ключевых решений в области прав человека еще достаточно свежи, чтобы голоса тех, кто их отстаивал, до сих пор были актуальны, пусть даже мир, который им предшествует, выглядит для нас все менее и менее знакомым. Мы еще не отпраздновали столетие Девятнадцатой поправки, но общество, в котором женщины не могут голосовать, показалось бы нам не старомодным или необычным, но откровенно чуждым. Я убежден, что в 2013 году DOMA и выступления против брачного равенства – это реликты столь же чуждого общества. 

 

Американцы достаточно часто оказывались на перепутье, чтобы уметь узнавать правильный путь. Мы понимаем, что временами наши законы могут отставать от наших лучших чувств, но они всегда в итоге приходят в соответствие с нашими основополагающими ценностями. 150 лет назад, в разгар Гражданской войны, президент Авраам Линкольн в конце своего послания Конгрессу поставил вопрос, который стоит перед нами и сегодня: «Вопрос не в том, может ли кто-то из нас представить себе нечто лучшее, вопрос в том, можем ли мы вместе улучшить положение». 

 

Разумеется, ответ на него один – всегда и только «да». Соответственно, я присоединяюсь к администрации Обамы, истцу Эдит Виндзор (Edith Windsor) и всем тем мужчинам и женщинам, которые ведут эту борьбу не первое десятилетие, и призываю Верховный суд отменить Закон о защите брака. 

 

Автор – 42-й президент США.