"В последнее время они перестали возражать против той точки зрения, что после захвата Саддама Хусейна мы не можем чувствовать себя в большей безопасности - потому что с тех пор мы уже потеряли 23 военнослужащих, а самолеты гражданской авиации при полетах в воздушном пространстве США сопровождаются истребителями". - Говард Дин (Howard Dean), "Newsweek", номер от 12 января 2004 года.

Говард Дин, возможно и оставит свой след в истории, зато он уже заслужил место в словаре в качестве иллюстрации к статье, посвященной слову "smug" (одно из значений слова "smug" - воображала, задавака - прим. пер.). Дин говорит не только о том, что он был прав относительно того, что мы не можем говорить о большей безопасности после поимки Саддама Хусейна (Saddam Hussein); он не только утверждает, что факты подтверждают его слова; он еще и считает, что его оппоненты, преклонившись перед его мудростью, перестали оспаривать эту точку зрения.

На самом деле это не так. На состоявшихся недавно дебатах его засыпали вопросами, касающимися вышеупомянутого заявления. И это не удивительно. Мысль о том, что мы не можем чувствовать себя в большей безопасности, (а) потому что мы до сих пор теряем военнослужащих и (б) потому что движение "Аль-Каида" до сих пор не уничтожено, является всего лишь откровенным признанием собственной некомпетентности во внешней политике.

Сказать первое - это все равно, что сказать, что наша безопасность не стала большей после высадки союзных войск в Европе во время второй мировой войны, потому что после этого там гибли наши военнослужащие. В ходе войны стратегический переломный момент обеспечивает большую безопасность, потому что он ускоряет развитие событий, приближает разгром противника, приближает день возвращения солдат домой. Однако он не означает немедленного прекращения потерь или уменьшения их числа.

Другая часть заявления - нельзя говорить о большей безопасности, потому что до сих пор существует угроза терроризма - говорит об авторе еще красноречивее. Она основывается на широко распространенном среди демократов убеждении, что пока "Аль-Каида" осуществляет свою террористическую деятельность, мы никогда не будем в безопасности. Это убеждение исходит из весьма примечательного предположения, согласно которому у нас есть всего лишь один враг в мире, "Аль-Каида", и что только это определяет нашу безопасность.

Трудно поверить, что столь серьезные люди придерживаются столь узкого видения национальной безопасности Америки. Дело в том, что в мире у нас есть и другие противники.

Саддам Хусейн был одним из них, и вот теперь его нет. Ливия была другим противником, и вот теперь она уходит с "поля боя", стремится к миру и отказывается от оружия массового поражения. Каддафи (Gaddafi) даже выступил по телевидению с призывом к Сирии, Ирану и Северной Корее сделать то же самое. Иран так же смягчил свою позицию, согласившись пустить в страну инспекторов - на что он никогда не соглашался ранее, до тех пор, пока в ста милях от его границ не оказались 130 тысяч американских военнослужащих.

Все эти события являются прямым результатом войны в Ираке. Представитель премьер-министра Италии Сильвио Берлускони (Silvio Berlusconi) в сентябре сообщил лондонской газете "Daily Telegraph", что Каддафи звонил его патрону и сказал: "Я сделаю все, что захотят американцы, так как вижу, что происходит в Ираке, и боюсь".

Идея, согласно которой мы не можем чувствовать себя в большей безопасности из-за того, что "Аль-Каида" еще не обезврежена, абсурдна. Угроза террора будет существовать до тех пор, пока "Аль-Каида" не будет уничтожена, ведь невозможно уничтожить за два года угрозу, которая беспрепятственно формировалась на протяжении тех восьми лет, когда у власти находилась партия Дина.

Посмотрите сейчас на регион, откуда пришла "Аль-Каида". Движение "Талибан" побеждено, Афганистан на этой неделе принял новую конституцию, что является огромным достижением для страны, в которой более четверти века длилась гражданская война. Эти результаты были получены благодаря силе американского оружия, дополняемой американской дипломатией.

Взгляните на Пакистан. 11 сентября 2001 он поддерживал "Талибан", не предпринимал никаких действий в отношении "Аль-Каиды", помогал другим экстремистским группировкам. Однако форс-мажор в лице администрации Буша преобразил страну. Правительство Мушаррафа (Musharraf) стало важным союзником в войне против террора.

И, наконец, на этой неделе произошло еще одно знаменательное событие: встреча лидеров Пакистана и Индии для переговоров, которые, как заявлено в совместном коммюнике, решат все нерешенные вопросы, в том числе и полувековой конфликт в Кашмире. И пакистанские, и индийские наблюдатели признают, что началу сближения способствовало активное закулисное посредничество администрации Буша.

Во всем регионе, от Ливии до Индии, начинаются перемены. В этой части мира нет никаких гарантий для успеха. Но если этот процесс не является прогрессом - значительным, неожиданным и имеющим огромное значение - то что же тогда можно назвать прогрессом?