Победа Костаса Караманлиса (Costas Karamanlis) и его правоцентристской Новой демократической партии на всеобщих выборах в Греции подтверждает отчетливую тенденцию, которая прослеживается в настоящий момент в Европейском союзе. Социал-демократы продолжают свое беспорядочное отступление на левоцентристском направлении, в то время как консервативные партии с триумфом вернулись на вершину Олимпа.

По данным различных опросов общественного мнения, если в следующее воскресенье в Испании правящая консервативная Народная партия (Partido Popular) придет к власти в третий раз, то правоцентристские правительства будут в 11 из 15 стран Европейского союза. Лишь в Великобритании, Германии, Швеции и Финляндии у власти пока остаются представители левоцентристских взглядов.

Шесть лет назад все было с точностью до наоборот: победа социал-демократов во главе с Герхардом Шредером (Gerhard Schroеder) в Германии свидетельствовала о том, что 11 из 15 правительств стран-участниц Европейского союза состояли из левоцентристов. Тогда все произошедшее рассматривалось как новая Октябрьская революция - наконец-то у социалистов появился шанс представить свои законопроекты на рассмотрение Совета Европы.

Но ничего подобного не произошло. Страны Евросоюза стали действовать напролом и без какого-либо конкретного плана. Получилось так, что голова европейского организма действовала по правилам рыночной экономики в соответствии с существующим бюджетом, а сердце стремилось к поддержке социального сектора и финансированию разваливающегося коммунального хозяйства.

Теперь уже у правоцентристов появилась возможность взять инициативу назад в свои руки - устроить фейерверк бюрократизма во всей Европе и начать штурм последних бастионов государственного контроля в промышленности. Скорее всего, нас ждет следующее развитие событий - консерваторы безусловно получат большинство в Европейском парламенте на июльских выборах. При наличии последовательной программы экономических реформ правые должны принять Лиссабонский перспективный план развития, согласно которому к 2010 г. Европа будет обладать самой конкурентоспособной экономикой в мире, и претворить его в жизнь.

Насколько все это осуществимо? Честно говоря, шансы у нового правительства не очень высокие. Несмотря на существование видимого идеологического сходства, разногласия, существующие внутри политических 'семей' Европейского союза, имеют гораздо более глубокие корни, чем это кажется на первый взгляд. В стане левых всегда существовала пропасть между 'старыми левыми' во главе с бывшим премьер-министром Франции Лионелем Жоспеном (Lionel Jospin) и сторонниками так называемого 'третьего пути', лидерами которых является Тони Блэр (Tony Blair). У правых ситуация не лучше, там превалируют постоянные разногласия между сторонниками интеграции Европы с общим рыночным пространством (немецкими и голландскими христианскими демократами), англосаксонскими неолибералами и французскими сторонниками коммерциализации. Они редко приходят к единому мнению.

И все же было бы неправильно игнорировать мотивы, которые заставляют европейских избирателей двигаться в одном и том же направлении (по крайней мере, на юге и западе). Одним из таких мотивов является беспорядочная иммиграция - весьма серьезная проблема во Франции, Испании, Нидерландах и других европейских странах. Другая угроза проявляется в тенденции роста глобальной уязвимости. Эти основные моменты и станут причиной того, что избиратели сделают свой выбор в пользу сторонников правопорядка в стане правых. Если же правоцентристы не отреагируют должным образом на опасения своих избирателей, то ультра-правые точно не оставят эти страхи без внимания.

В общем и целом, европейские консервативные партии имеют более проамериканские настроения по сравнению со своими противниками. Но, принимая во внимание всеобщее недоверие европейцев по отношению к выходкам администрации президента Буша, вряд ли этот фактор окажет серьезное влияние на их желание отдать голоса в пользу правых. Скорей всего, консервативная Народная партия выиграет в Испании, вопреки своей поддержки войны в Ираке, а не благодаря ей.

Гораздо большее значение имеет вопрос хозяйственного руководства. Так как большого различия между экономическими программами левых и правых в принципе не существует, то единственное, что в данной ситуации имеет значение это собственно успешное ведение хозяйственного руководства. То, как произошла смена власти в большинстве стран-участниц Европейского союза, свидетельствует о том, что это не правые одержали верх благодаря силе своих убеждений, а скорее левые проиграли из-за своей разобщенности и безответственности (конечно, не последнюю роль здесь сыграло и смутное желание самих избирателей сделать рокировку в правительстве). Речь идет не о триумфе правых, а о поражении левых.

Два фактора могут неблагоприятным образом сказаться на дальнейших попытках правых выработать единую политическую платформу. Во-первых, это побочный эффект расширения Европейского союза, и во-вторых, разногласия вокруг ключевой проблемы-интеграции Европейского союза.

Расширение ЕС влечет за собой усложнение и без того не простой политической картины. Из десяти новых членов ЕС по крайней мере в пяти у власти находятся левоцентристские правительства. Но в данном случае идеологические разногласия не будут иметь первостепенное значение, как это случилось в Западной Европе. В виду строгой необходимости подчиняться требованиям, предъявляемым как НАТО, так и самим ЕС, у новых членов просто не остается возможности для политического маневра. С другой стороны, избиратели еще раз доказали свое непостоянство по отношению к правящим партиям, в результате чего в этих странах мы имеем слабые правительства, которые отправляют в отставку после одного срока правления - не самый лучший способ, при помощи которого приобретаются надежные союзники.

Что касается интеграции Европейского союза, то здесь консервативные партии, находящиеся у власти в новых станах-участницах, например в Чехии и Венгрии, гораздо ближе к английским консерваторам, чем к христианским демократам. Такое положение дел может усугубить раскол в Европейской Народной партии, имеющей большое представительство в Европейском парламенте. В своем стремлении сохранить свои высокие позиции руководство Европейской Народной партии позволило английским консерваторам высказать свое одобрение по поводу конституции, а новым членам ЕС присоединиться к этой оценке. Но такая сделка вызвала негодование у настоящих приверженцев 'нерушимого союза'. Теперь они угрожают выйти из состава своей собственной политической партии.

И все же в одном их мнения единодушны. Если правоцентристы получат большинство на грядущих выборах, то следующим президентом Европейской комиссии должен стать представитель правых. В случае, если последние не смогут выработать единую политическую платформу, то их кандидат не может быть президентом, так почему бы не поменять установленный порядок вещей? Конечно, это больше похоже на чисто символический жест, чем на обдуманное решение проблемы. И все же, почему бы не избрать наиболее достойного кандидата в президенты Европейской комиссии из числа как правых, так и левых? Учитывая то раздробленное состояние, в котором сейчас находятся основные политические партии Европейского союза, ни одна из них на данный момент не может претендовать на это высокое место в руководстве ЕС.