9 августа 2004 года. Синхронизированные самоубийственные взрывы у посольств США и Израиля в Ташкенте 30 июля с.г. открыли глаза на ряд тревожных реалий. Первое, это что некоторые проблемы Средней Азии, например, то, как правительства осуществляют либерализацию своей внутренней политики, изменились разве что на словах. Другая реалия, если исходить из выбора объектов для самоубийственных нападений, указывает на причастность к взрывам когда-то наводившего страх Исламского движения Узбекистана, ИДУ (Islamic Movement of Uzbekistan, I.M.U.) - которое, однако, несколько поменяло свои первоначальные стратегические цели.

ИДУ зародилось в 1996 году под руководством Тахира Юлдашева, вдохновляемое наследием басмаческого движения, которое в начале 19-го века вело вооруженную борьбу с вторгшейся в страну армией царской России. Философия ИДУ в идеологическом и политическом плане строилась на опыте Юлдашева с Объединенной таджикской оппозицией, ОТО (United Tajik Opposition, UTO), которая позднее взяла на вооружение радикально политизированные идеи воинствующего исламизма. Эти идеи предусматривают создание исламской империи, которая вберет в себя всю современную Среднюю Азию. На следующий год с Юлдашевым объединился Джумабай Ходжиев (печально известный по прозвищу Джума Намангани), и вместе они создали сильную организацию, которая вскоре распространила свое влияние далеко за пределы Ферганской долины.

Тот факт, что в последнее время ИДУ переключило свое внимание на имеющие большую ценность израильские и американские объекты, свидетельствует о больших изменениях в прежней стратегии этой организации. Тактическое и символическое значение выбора объектов недавних атак свидетельствует о расколе и политических переменах в самой организации. Таким образом, эта новая перемена может указывать на раскол в ИДУ в условиях тактической самопроверки в плане как расширения диапазона объектов атаки, так и своей самозваной роли в контексте глобализованной "войны с терроризмом".

С этой точки зрения, взрывы, будучи символичными как попытка напомнить узбекскому президенту Исламу Каримову, что ИДУ по-прежнему стремится подорвать стабильность его режима, послали прямое предостережение также правительствам США и Израиля. Что касается США, подобное нападение выходит за рамки простой антиамериканской риторики и беспокоящих акций, которые обыкновенно связывались с деятельностью ИДУ. Действительно, как бы сегодня ни именовалась эта организация, и какие бы новые лидеры в ней ни появились вместо давно погибшего Намангани и пропавшего без вести Юлдашева, средства и цели организации остаются прежними. А целью ИДУ являются прямые нападения на объекты США в будущем.

Явление раскола среди группировок, подобных ИДУ, не редкость; зачастую это объясняется сменой поколений лидеров, либо идеологическими разногласиями. В данном случае, если в ИДУ на самом деле произошел раскол, представляется, что более молодые "младотурки" решили выделить больше сил на операции против западных объектов у себя на родине в попытке укрепить новый "фронт" борьбы против американских интересов в регионе. Ячейки ИДУ, демонстрирующие присутствие и пользующиеся поддержкой на всем Ближнем Востоке, в Африке и в Европе, нашли для себя операционную базу в таких странах региона, как Узбекистан, Казахстан, а также в Ферганской долине. Что важнее, молодое поколение лидеров сегодня предусматривает привязку местного движения к глобальному джихаду - чего нельзя было сказать о более старом поколении.

Это явно повышает оценку угрозы для вооруженных сил США и их союзников в данном регионе. Исторически ИДУ фокусировалось на подрыве правительства Узбекистана, клеймя узбекского президента Ислама Каримова изменническим правителем, которого необходимо свергнуть. В общем случае, членство Узбекистана в ряде международных форумов, в частности, в Шанхайской организации сотрудничества, облегчило правительству задачу демонстрации "усилий" по поддержанию "войны с терроризмом", а также повысило его способность вести персональную "войну с терроризмом" у себя дома. Тем не менее, многие узбеки не признают действия Каримова актом "доброй воли". Соответственно, оппозиционные группировки вроде ИДУ пользуются поддержкой населения и получают легитимность как островки сопротивления в королевстве тирана.

Из данного контекста и определения базы поддержки следует, что ИДУ использует ислам как идеологический "Камень Розетты" (Rosetta Stone), чтобы ограничить свои отношения с ним кругом своих сторонников. В случае со Средней Азией такие группы населения, как безработные и/или недовольные молодые люди, являются для ИДУ и останутся в будущем главной питательной средой, которая хорошо поддается агитации. Это поколение мужчин, в котором сегодня можно встретить все больше женщин в возрасте до 30 лет, является будущими членами ИДУ и в дальнейшем ее потенциальным шансом на выживание. По иронии судьбы, эта же прослойка населения является также источником раскола ИДУ. По очевидным причинам именно на это поколение направляет свои усилия пропагандистский аппарат Каримова.

Дополнительным фактором служит то, что в глазах многих из представителей молодого поколения постсоветской Средней Азии "Аль-Каиду" продолжают вытеснять молодые региональные лидеры, которые во имя ислама и финансов отбрасывают этнические и государственные границы региона. В этой атмосфере наследие Намангани и Юлдашева, которых уже нет, останется как дух, за которым нужно идти, но который вовсе не обязательно имитировать.

А между тем, пока глобальная "война с терроризмом" продолжает свое глубочайшее проникновение в сферу американской партийной политики, ее восприятие внутри Соединенных Штатов становится все более запятнанным - и, следовательно, менее реалистичным в глазах широкой публики. Тем временем будут возникать все новые воинствующие группировки - в форме структурных перестановок, номинальных смен названий, а также идеологических подвижек. Недовольство населения в странах Средней Азии останется одной из главных причин таких изменений и, по крайней мере, в Узбекистане, призыв к исламистам нападать на интересы США как на месте, так и в удаленных точках, безусловно, сохранит свою притягательность.