Больше года продолжаются протесты против школьной реформы в Латвии. В эту среду и в последующие дни в Риге станет ясно, приведут ли они к столкновению и к поляризации между двумя крупными языковыми группами населения или же протест ослабнет сам по себе. Русскоязычная группа населения выступает под такими лозунгами, как 'Наши школы - наш Сталинград', тогда как латвийское правительство, а также осторожная президент Вике-Фрейберга (Vike-Freiberga) возражает им, говоря, что школьный закон предусматривает, в конечном счете, всего лишь незначительные изменения. Речь идет о том, что с началом сегодня учебного года преподавание в десятых классах школ для представителей национальных меньшинств должно вестись на три пятых на латвийском и на две пятых на русском языках. Если раньше на латвийском языке преподавали три предмета, то теперь пять.

В конфликте, приобретающем все большую остроту, информационная политика правительства умением отличалась мало. Этим воспользовалось русскоязычное меньшинство, политические представители которого втайне признаются, что для них речь, собственно, в большей степени идет о мобилизации своих сторонников и получении поддержки для себя лично и для своих партий, чем о школьной реформе. Но все это отойдет на второй план, если дело дойдет до столкновений с применением насилия, а они не исключены, хотя полиция обещает мягкий вариант. Даже осмотрительные рижане рассказывают, что отправили своих детей на среду 'за город к бабушке'.

За шумными протестами и многочисленными группами, в этом в Риге убеждены многие, стоит Москва. Она таким образом хочет оказать давление на Латвию и в настоящее время не заинтересована в добрых отношениях. Россия хочет взять политический реванш за поражение, которое она понесла со вступлением трех прибалтийских государств в НАТО и в мае в ЕС. То есть, поражение от стран, которые пятнадцать лет назад были ее государственной территорией и которые имеют для Москвы большое значение из-за своего стратегического положения: большая часть поставок природного газа и нефти в Европу осуществляется через порты на Балтике. В результате в Латвии и в Эстонии постоянно подогреваются два конфликта, ведущие к политической дестабилизации в этих странах: конфликт, связанный с гражданством, и конфликт, касающийся политики в сфере языка.

В Латвии добрая треть населения - русскоязычные граждане. Это самое крупное русскоязычное меньшинство, которое проживает со времени расширения Европейского союза на восток в границах ЕС, и часть представителей которого является также его гражданами. Часть из них проживает здесь не одно столетие, большинство же - это потомки поселенцев или военнослужащие из состава оккупационных войск, с помощью которых Москва хотела в период оккупации 1943-1991 годов 'русифицировать' Прибалтику. Эта насильственная колонизация, связанная с убийствами или изгнанием в Сибирь, коснувшимися в годы сталинизма почти каждой эстонской и латвийской семьи, способствовала развитию сильного латвийского национализма, находящего свое отражение как в языке, так и во внешней и военной политике. Поэтому Латвия медлит с предоставлением гражданства русскоязычным латышам, которые перед получением паспорта и избирательного права вынуждены сдавать экзамен по языку: более полумиллиона человек все еще являются 'негражданами'.

Такую же остроту, как и в вопросах, связанных с получением паспорта и избирательного права, получает теперь и дискуссия относительно языка. Государственным является только латвийский язык. Латвия не пошла по пути других стран, таких, как Финляндия и Канада, где по два государственных языка, или Южная Африка, где официальными считаются одиннадцать языков.

До сих пор в школах для национальных меньшинств - наряду с русскими есть также небольшие меньшинства поляков, украинцев и белорусов - разрешалось преподавать на родном языке больше, чем это будет в будущем. В конфликте речь для тех, кто относится к его разрешению серьезно и не желает использовать его в политических целях, идет также о том, в преподавание каких предметов вносятся изменения, в какой мере подготовлены к этому школы и особенно их пожилые учителя, плохо знающие латвийский язык, и могут ли быть исключения.

Противники реформы утверждают, что по этим вопросам слишком мало советовались со школами. Министерство образования отвечает на это, что первые подходы к реформе были обозначены еще десять лет назад, почти все школы, мол, подготовлены, готовились на курсах и в летних лагерях также и учителя. При этом речь идет о 75000-130000 школьников, которых, по мнению Министерства образования, используют в политических целях.

Взвешенное мнение в этой запутанной ситуации представляют, как кажется, только общеевропейские организации. Европейский парламент признал в своем докладе, представленном крайне критически настроенным немецким депутатом от 'зеленых' Шредтером (Schroedter), что политика Латвии в сфере предоставления гражданства, языка и в области образования находится 'в целом' в созвучии с европейскими стандартами. А верховный комиссар по национальным меньшинствам, швед Рольф Экеус (Rolf Ekeus), подтвердил, что усилия Латвии усилить позиции государственного языка, 'понятны'. Причины исторического характера, говорит Экеус, 'поставили Латвию в ситуацию', когда вопрос 'этнической и общественной интеграции' встал так остро, как нигде в мире'.

Создается впечатление, что высокие слова радикальных противников и в той же мере острые возражения правых националистов смолкнут, как и прежние протесты. Критики ссылаются на 'голодовку' пяти человек и на 'масштабные акции протеста', проходящие десятый день вблизи от памятника Свободы. Спор вокруг школ, говорят они, может привести Латвию 'на грань этнического конфликта'. Но перед деревянным шалашом противников с плакатами находятся постоянно только от пяти до пятнадцати человек, которые оживленно болтают друг с другом, не обращая внимания на тех, кто ими интересуется. Не вызвала интереса также и демонстрация русских школьников в Совете Европы, о которой сообщали только российские газеты. Правительство, принимая контрмеры, тоже не церемонилось. Демонстрацию 'из соображений безопасности' разрешили провести только в одном из парков за пределами центра города. Одновременно город организовал на Домской площади концерт певца, популярного и среди русскоязычных школьников. Двусмысленную роль играет также церковь: глава православной церкви русский патриарх Алексий отказывается от всяких визитов в Ригу до тех пор, пока не будет разрешена проблема с языком. Католический кардинал в Риге Янис Пуятс (Janis Pujats), напротив, призывает обе стороны к согласию, его поддерживают писатели, преподаватели высших учебных заведений и правозащитники. Ситуация в Латвии, говорит он, опасная, она может привести к 'глубоким и длительным разногласиям между двумя самыми крупными языковыми группами населения Латвии'. Действительно, некоторые латыши говорят, что пользуются больше русским, чем латвийским языком из-за недовольства.