Давайте на миг представим, что люди, руководящие обороной и внешней политикой в администрации Буша так же страшно умны, как они о себе думают. И какова же будет их величайшая в мире большая стратегия?

Сам термин 'большая стратегия' носит устаревший характер; просвещенный современный разум отвергает понятие о том, что отношения между великими державами это всего лишь игра антагонизмов. Однако эта группа людей такова, что она вполне прижилась бы, работая на кардинала Ришелье или на канцлера Бисмарка. Кроме того, они американские патриоты, твердо убежденные в том, что американская мощь - это инструмент, работающий на благо всего мира. И все они знают, что дни Соединенных Штатов Америки как единственной в мире сверхдержавы сочтены. Они должны это знать. Они не могут не знать той статистики, которую знаем все мы: китайская экономика в последние два десятилетия развивается в два раза быстрее, чем американская экономика; а экономика Индии развивается в два раза быстрее, чем американская экономика тоже уже почти десять лет. И, конечно же, они понимают, что совпадение интересов может творить чудеса.

Экономика Китая при сохранении нынешних тенденций перегонит американскую в течение жизни одного поколения. ('Goldman Sachs' дала в 2003 году прогноз о том, что китайский валовой внутренний продукт превзойдет американский ВВП в 2042 году). Индия, начавшая ускорение позже, и развивающаяся несколько медленнее, не сможет достичь таких результатов настолько же быстро, но оба азиатских гиганта уже довольно скоро начнут наступать Америке на пятки. А экономическая мощь является источником и мощи другого рода.

Доходы на душу населения в Китае и Индии будут все же значительно ниже, чем в США, но и они начнут расти достаточно быстрыми темпами. 'Goldman Sachs' прогнозирует, что в 2042 году доход на душу населения в Китае будет сопоставим с показателями Западной Европы на сегодняшний день. Сопоставьте это богатство с численностью населения данных стран, которое к сороковым годам нашего века в три-четыре раза превысит население Соединенных Штатов, примите как данность то, что за это время не произойдет никаких инновационных прорывов, и вы увидите, что Вашингтон скоро окажется лицом к лицу с парой мощных стратегических конкурентов.

Большинство людей не паникует из-за такой перспективы, поскольку полагает, что через 35 лет в Китае уже не будет коммунистического режима, и знает, что в Индии и сегодня существует демократия. Ничто в истории этих стран или в их нынешнем поведении не дает повода предполагать, что они будут вести себя менее ответственно, чем до сегодняшнего дня вели себя существующие великие державы (хотя надо полагать, в этом отношении планка требований поднята не очень высоко). Но американские мыслители-стратеги с традиционным образом мышления вряд ли будут обрадованы перспективой, в которой Соединенные Штаты станут единственной великой державой. Так какой же будет их большая стратегия по предотвращению подобной тенденции?

Должно быть, такая стратегия у них есть. Величайшие державы, сталкивающиеся с перспективой перехода в низшую лигу, всегда имеют такую стратегию, хотя она начинает довольно быстро видоизменяться и никогда - никогда - не срабатывает. За последние четыре столетия мир наблюдал, как целых три 'единственные сверхдержавы' скатывались вниз по склону в сторону относительного упадка - Испания, Франция, а затем Британия. И ни одна из этих держав даже близко не подобралась к решению этой проблемы. В конечном счете, все ставит на свои места экономика.

Люди, ищущие долгосрочную стратегию в политике неоконсерваторов, неизменно приходят к выводу, что таковой у них нет. Но происходит это от того, что они ищут у них последовательности и согласованности в действиях. Они ожидают слишком многого. Когда стратеги сталкиваются с неразрешимой проблемой, они обычно все-таки стараются ее решить, и для того, чтобы собрать вместе куски не складывающейся головоломки, эти люди способны прибегать к иррациональным посылкам.

Великие державы, находящиеся на грани упадка, обычно разрабатывают бессвязные и заранее обреченные стратегии, чтобы отгородиться от неминуемой судьбы. И поступают они так, потому что других, более совершенных стратегий у них просто нет. 'Я не смог стать первым министром Его Величества, чтобы возглавить ликвидацию Британской Империи', - фыркал Уинстон Черчилль в 1940 году. Но, начиная со времен испанской Армады 1588 года и кончая англо-французским вторжением в Египет в 1956 году, отчаянные попытки великих держав отсрочить время утраты статуса 'сверхдержавности' обычно лишь ускоряли этот процесс.

Какое отношение может это иметь к верхушке администрации Буша? Некоторые из этих людей действительно верят в то, что сами говорят, при этом совершенно неважно, что их идеи для посторонних кажутся упрощенческим бредом. Но другие действительно являются мыслителями-стратегами. Эти люди не будут на публике использовать традиционные термины силовой политики - вместо этого они будут применять фразы типа 'террористическая угроза' или другие термины, которые окажутся под рукой, дабы оправдать свою стратегию. Но они знают о неизбежности эрозии американской мощи и отчаянно изыскивают способы, чтобы этого избежать.

Является ли вторжение в Ирак, а также весь проект восстановления мира по-американски, стоящий за этим вторжением, такой попыткой? Попыткой отвести в сторону неминуемый упадок американской мощи, попыткой вновь вскочить в седло глобального погонщика и 'лидера свободного мира', каким США были в безмятежные дни холодной войны? Похоже, что да. Удастся ли такая попытка? Не говорите глупостей. Такие попытки никогда не удаются. Миром правит экономика, и не существует способа сдержать Китай и Индию, догоняющих единственную в мире Супердержаву, готовую забросать ракетами экономику этих стран.

Не думаю, что это произойдет. Но движение этих стран вперед наверняка в перспективе ускорит упадок Америки. Обычно такого рода стратегия приводит именно к такому результату.